Книга Венецианский роман, страница 52 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

Когда он вышел из душа, облаченный в свою белую тогу, я не могла смотреть ему в лицо.

— Я подумала… не знаю, может быть, лучше остаться здесь, а?

— Почему?

Ноги у него были маленькие, изящные, такие же красивые, как руки. В моем воображении я видела, как они, облаченные в кожаные сандалии, передвигаются в большом зале по полу из синей, белой, черной и золотой мозаики.

— Я имела в виду, что здесь более спокойно, более интимно, и, может быть, ты предпочитаешь…

— А разве это не ты, – улыбнулся он, – предпочитаешь? По причинам на сто процентов сентиментальным?

— Нет, нет; я бы не постеснялась признаться. Это потому только, что здесь мало людей, и, может быть, ты не хочешь, чтобы тебя видели…

— Точнее, ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной, да? Ведь это ты имела в виду?

— Вовсе нет, с чего ты взял?

Двусмысленные реплики продолжали выскакивать одна за другой, как змеи из корзинки Клеопатры. Вот к чему приводит адюльтер с незнакомцами. Я шагнула к нему – обнять его и прижать к себе. Но остановилась. Объятьями дела не поправишь.

— Послушай, – начала я.

— Ну что?

Я чувствовала себя более голой, чем он: никакой сдержанности, никакого стиля, никаких приличий.

— Я тебя спрашиваю не из любопытства, я вовсе не собираюсь ни во что вмешиваться… Надеюсь, ты это понимаешь?

— Понимаю.

Стиснув зубы, я продолжила:

— Я только хочу знать: тебя ищут? Ты должен скрываться? Вот что.

— Аа… – произнесла белая фигура мистера Сильверы, четко вырисовывающаяся на фоне дальних горизонтов.

Из этого своего далека он спокойно оглядел комнату: шкаф, коричневые креслица, постель. Одно плечо торчало из-под тоги, как полуправда.

— Нет, здесь нет людей, которые имели бы на меня зуб; врагов у меня вообще нет, – констатировал он, завершив свой осмотр. – Да к тому же Венеция слишком мала, чтобы в ней прятаться; меня бы здесь сразу же нашли. И потом, вчера ведь мы целый день бродили по городу, как туристы, на глазах у всех.

— Верно, об этом я не подумала.

Человек, которого преследуют, не стал бы усердно разыскивать фрески Порденоне.

— Знаешь, я их обнаружила в конце концов.

— Что именно ты обнаружила?

— Фрески. Они были там, ты был прав, но примерно в шестьдесят пятом году их сняли и поместили в Ка-д’Оро. А когда ты их видел? В шестьдесят пятом?

— Да, примерно в это время.

— Но в одном ты все-таки ошибся, теперь я поняла. В этом клуатре находится сейчас Налоговое управление города.

— Ну и что?

— А ты говорил, что там – помещения Военно-инженерного департамента.

Он посмотрел на меня так, как будто был почти готов сказать мне настоящую правду: например, что я с каждой минутой становлюсь все более назойливой и дерзкой.

Но это я произнесла, с виноватым смехом, свою настоящую правду:

— Мы не должны терять ни минуты. Надо переехать ко мне, а потом быстро бежать в Ка-д’Оро.

— Хорошо, – сказал он. – Побежим, куда ты захочешь.

— Ах да, сегодня вечером… Слушай, вчера я тебя отпустила, но сегодня, если ты меня любишь, останься со мной. Мы должны пойти вместе на…

— Еще одна коктейль-парти?

— Нет, ужин. Представь себе, что ты ужинаешь со своими туристами. Или я прошу слишком многого?

— Нет, нет. И потом, если я тебя люблю, я, конечно, должен ужинать с тобой.

Так вот, наконец-то, он мне это сказал, и я ему это сказала, и мы это сказали друг другу, думала я в состоянии невыразимого восторга. Время принесло свои плоды.