Онлайн книга «Венецианский роман»
|
Трое арабов встают, когда к ним подходит четвертый. Девочка, на которую накричали, с недовольным видом отходит и садится рядом с отцом. Пожилой муж из номера 216 медленно спускается по лестнице и потом смиренно, руки в карманах, ждет свою жену. Из центрального лифта выходит пара из номера 421: мужчина в английской кепке, с накинутым на плечи пальто из верблюжьей шерсти, и женщина, на которой не меньше двадцати килограмм драгоценных украшений, жакет из рыжей лисы и черные брюки. И к этому туфли из крокодиловой кожи! Уголки рта у Оресте Навы опускаются еще больше. Кроме своей сумочки (тоже из крокодиловой кожи), женщина несет другую сумку – черный пакет, огромный, но явно легкий, а на нем золотом – подпись одного модного дизайнера (он, кстати, часто приезжает сюда из Милана; тоже настоящий образец нувориша). Наверняка она недовольна своей покупкой и несет ее обратно, чтобы обменять. Оресте Нава видит, что юный Луиджи готов броситься к ней, чтобы забрать у нее пакет, и тут замечает, как в отель входит «антикварша» из номера 346, сияющая, немного растрепанная, но все равно настоящая дама, настоящая контесса, отдохновение для души, в серой накидке, наброшенной на короткое серое вечернее платье. А за ней идет высокий мужчина с чемоданом; она поворачивается к нему, говоря что-то, потом идет к стойке, а в это время псевдоангличанин из 421-го, в свою очередь, отходит от своей тетки в лисьей жакетке и тоже идет к администратору. Обладательница жакетки и мужчина с чемоданом стоят, не двигаясь, друг против друга, разделенные тремя большими ковриками. Тут надо мгновенно принять решение. Неопытный Луиджи колеблется, вычисляет, измеряет. Оресте Нава видит, как Луиджи смотрит на поношенный плащ, ветхий потертый чемодан, усталый вид мужчины. Оресте Нава ясно видит, какой совет выдал бы сейчас компьютер школы гостиничного дела: какой-то обтрепанный тип, может быть, временный секретарь, или кто-то еще более низкого ранга, или просто приблудный попрошайка, и, значит, он не представляет интереса. И Оресте видит, как Луиджи бросается к девахе в лисьей жакетке и хватает ее полиэтиленовый пакет с улыбкой, полной почтительного внимания. «Дурак, неправильно!» – хотел бы Нава выкрикнуть ему. И в этот же момент Оресте увидел нечто другое… Но что же в точности он увидел? Этого он не сможет объяснить ни Луиджи, ни кому-нибудь другому. Мужчина поставил чемодан на пол и огляделся. Он посмотрел на Оресте Наву взглядом, в котором было нечто между улыбкой и любопытством – взглядом человека, который уже бывал здесь не раз, который узнает и вспоминает. Невозможно убедить ни Луиджи, ни кого бы то ни было, что мужчина послал ему свою еле заметную улыбку в качестве приветствия. Но Оресте Нава ее заметил и точно понял ее смысл. Этот человек чувствует себя дома повсюду, здесь или под мостом Сены, в клубе на Пикадилли или в трясущемся вагоне поезда в Индии; он из тех, кто может обойтись без всего, кто никогда не жалуется на погоду (ах, слишком жарко или дождливо); не устроит сцену из-за недостаточно охлажденного джин-лайма; не поднимет голос на официанта, и вручает чаевые, слегка пожав плечами, с видом полуиронии и доброжелательности: такие люди привыкли рассматривать жизнь как лотерею, в которой роли легко могут поменяться местами. |