Онлайн книга «Венецианский роман»
|
А ведь нельзя терять ни одной минуты. Самый важный вопрос сейчас: как замедлить время, как использовать его наилучшим образом? Я ясно видела две возможности. Первая – необитаемый остров. Мы должны покинуть эти голые, наводящие тоску стены и уединиться в моем отеле, в моем номере с двумя спальнями и общим салоном; и превратить его в Таити, или в Бора-Бора, или в один из заброшенных островков лагуны – тех, где Кьяра хотела бы поселиться со своим Уве. Никуда не выходить, выключить телевизор и телефон, никаких газет, предупредить, чтобы не передавали никаких сообщений. Быть все время вместе, днем и ночью, каждую минуту – пока возможно. Но он, наверно, начнет задыхаться в таком вынужденном тет-а-тете, ситуации потерпевших кораблекрушение, да и мне совсем не подходит роль нимфы Калипсо: обожать и ублажать своего возлюбленного. А самое главное: этот райский остров может превратиться в камеру смертников, где мы ничего не будем делать, а только прислушиваться к страшному тиканью часов – шагам палача. Нет, лучше вести себя по-другому, решила я. Делать вид, что ничего особенного не происходит, игнорировать время, точнее, использовать его как пустой рюкзак, заполняя, насколько возможно, фактами совместного проживания. То есть будущими воспоминаниями. Когда я, дрожа от холода, вышла из душа, он уже проснулся и приподнялся на локте. — Ну, как спалось? — Прекрасно, спасибо. Вот так, именно так надо себя вести. Совершенно непринужденно, натягивая свое серое шелковое белье, я сказала, что иметь два места жительства мне кажется в нашей ситуации неудобным, излишней роскошью; поэтому я предлагаю переехать в мой отель, который к тому же ближе к центру и лучше отапливается. Он и глазом не моргнул. — Отличная идея, – одобрил он. Он встал, не одеваясь подошел ко мне и поцеловал, но не прижимаясь ко мне, а осторожно держа меня за руку. — Да ты весь в шрамах! В некотором смысле я рассматривала его впервые. — Ну да, настоящее решето, – улыбнулся он. – Тут всякое разное: операции, несчастные случаи, отравленные стрелы… Один шрам – около левой подмышки – я уже заметила раньше и даже потрогала. И другой, в форме скобки, над пупком. И был еще третий, очень заметный, на правом боку. А когда он повернулся и пошел в ванную, я увидела еще шрам на ноге и другой между лопатками. Хотя я ничего в этом не смыслю, я сразу поняла: это боевые раны. И вопреки своим разумным решениям, снова начала задавать себе вопросы и строить различные предположения. Какая война? Но это же очевидно: бесконечная арабо-израильская. Сержант Сильвера залег за дюной на Синае. Лейтенант Сильвера в башне танка среди опаленных солнцем ливанских гор. А вокруг – град пуль и снарядов. Или, если он секретный агент Сильвера, это следы его тайной войны с террористами. Пули из калашникова в римском аэропорту. Бомбы в амстердамской синагоге. Тротил в Париже. Снова римский аэропорт. Он бросается на землю и стреляет из-за мусорного бака. Я импульсивно кинулась к шаткой табуретке, на которой лежал его чемодан, ощупала потертые углы, но у меня не хватило храбрости перерыть его вещи. И к тому же что бы я сказала ему, если бы нашла под рубашками пистолет? Знать или не знать – какая разница? На меня накатила волна нежности; я готова была приветствовать эту убогую комнатенку: расстеленная постель, у изголовья две дешевые лампы, пара «персидских» ковриков, шкаф в стиле модерн – каким был модерн лет тридцать назад; я сидела и растроганно улыбалась. А потом вдруг перестала улыбаться и резко вскочила; эта жалкая комната со всеми ее предметами представилась мне совсем в другом свете. Ведь эта захолустная гостиница на окраине города может быть сознательно выбрана человеком в опасной ситуации, человеком, который убегает от преследования, скрывается. А я, как последняя дура, предлагаю ему покинуть его убежище, переехать в центр Венеции, на свет, в толпу, где его (хотя бы из-за высокого роста) легко опознает любой киллер. Какая тупость и безответственность с моей стороны! |