Онлайн книга «Семь Древ Янтандера»
|
Пламени Подобный не стал сопротивляться — во-первых, это не имело смысла, Цветок при желании легко расправилась бы с ним, а во-вторых, убивать его вовсе не собирались. Его узнали. Лианы напротив зашевелились, прорастая лицом. Огромным, в человеческий рост, и прекрасным, как бывает прекрасно хищное растение, приманивающее добычу своей нежной беззащитностью. Женский овал с тонкими изящными чертами, белые лепестки кожи, зеленые побеги вьющихся волос, увенчанные венком бутонов. Глаза раскрылись двумя золотыми орхидеями, светясь изнутри мягким, ласковым и совершенно безумным светом. Чувственные губы, сотканные из мельчайших алых листьев, шевельнулись: — О-о-о… братик… Нежный, приятный, почти детский голос — и наполненный неумолимой небесной силой: — Какой ты жгучий. Колючий. Мой бедный огненный цветочек… Тебя плохо поливали? — Цветок, — произнес Пламени Подобный в ответ. — О-о-о, ты меня помнишь! — лицо на стене расцвело в буквальном смысле, по щекам-коже пробежала волна раскрывающихся соцветий, — А я боялась, что все меня забыли… Как забыли нашего отца. О-о-о, я тоже почуяла тебя, как только пригубила. Сок нашего отца — его ни с чем ни спутать, мой росточек! Столько циклов я не пробовала этого вкуса… — Я думал, ты давно мертва или скована. — А ты всегда был груб, даже когда сверкал молниями с ветвей своего небесного древа… Но его срубили под корень, ты пророс новым, серебряным побегом… Новая кора, новый запах, новый огонь и печать ледяного братца… — Хитрейший освободил тебя? — прервал ее Пламени Подобный. — Жужни переносят пыльцу, но цветы не служат им, братик — алые губы Садовницы растянулись в улыбке, обнажив зеленые шипы зубов, — Мне всего лишь проложили тропку. За плату, конечно — он ведь всегда берет плату… — Зачем ты пришла? Улыбка исчезла. Лицо на мгновение стало древним, как кора дерева, пережившая холодный сезон: его рассекли темные трещины, где, будто черви, шевелились тонкие белесые корешки. — Я долго спала, мой росточек… Меня закопали глубоко-глубоко, в темную землю, где ничего не растет… Злые дети закопали, а поливать не приходили… Но потом я услышала Песню! Она рассмеялась — страшным, шелестящим смехом, выдохнув вместе с ним рой гудящих насекомых, которые мгновенно умчались куда-то. Их разговор занимал лишь малую долю ее разума, где-то за живыми стенами кричал, стонал, грохотал умирающий Замок, и в смех Садовницы эти звуки вплетались, как птичий щебет в шум листвы. — Соловей, — сказала Цветок нежно, — Наш певчий цветочек. Ты слышал ее голос, братик? Он проник в мой сад, упал на меня, как первый дождь, и развеял долгий сон. Она пела: спящие, просыпайтесь… Она пела: Тысяча возвращается… Ее жутковатое лицо и лиственные губы оказались совсем близко — Пламени Подобный мог бы коснуться их рукой. — И я поняла, куда нужно расти, братик. В Янтандер. В холодные могилки, где еще шевелятся отрезанные корешки нашего древа… одни, совсем одни… В безумном сиянии глаз-цветов Пламени Подобный увидел то, от чего похолодел бы простой смертный. Нежность. — … а в моем саду… — прошелестела Гнилая Садовница, — никто и никогда не бывает один. — Я тоже пришел освободить Братьев, — сказал Пламени Подобный. Золотые орхидеи глаз приблизились еще, их зрачки-соцветия дрожали, окруженные зелеными усиками ресниц. Лианы кокона зашевелились, стискивая его тело, будто Садовница пыталась обнять его — так, как могла. |