Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 10 – Виктория Рэд Харт

И этот оборванец думает, что меня можно взять на понт?

— Слушай сюда, Руди, — сказала я спокойно. — Ты хотел правду? Получишь. Но сразу предупреждаю: информация секретная, и если ты решишь, что меня выгоднее сдать или продать, я найду способ сделать так, что ты об этом пожалеешь. Я не девочка для битья. Я пережила столько, что тебе и не снилось. Поэтому сиди и слушай, а вопросы задашь потом.

Он опешил. Видимо, не ожидал такого тона от «ребенка». Ну и правильно, пусть привыкает.

— Меня зовут Эльза, — начала я. — Шестьдесят два года. Бывшая медсестра, сорок лет стажа. Трижды пыталась стать врачом, но не сложилось — сначала семья, потом дети, потом муж, который решил, что его карьера важнее. Всю жизнь я заботилась о других, а когда рухнула с инфарктом прямо на улице, рядом никого не оказалось. Умерла я там, под забором, одна. И это, между прочим, очень отрезвляет.

Руди слушал, не перебивая. Глаза у него стали круглыми.

— А потом я очнулась здесь. В этом теле. Что это — переселение душ, божья воля или глюки умирающего мозга? Понятия не имею. Но факт остается фактом: я помню свою прошлую жизнь в другом мире, где магия встречается только в сказках. Помню каждую болезнь, которую видела. Помню, как лечить пневмонию, как отличить туберкулез от бронхита, как делать искусственное дыхание и останавливать кровотечение. И да, я знаю, что такое воздушно-капельный путь, антибиотики и личная гигиена. У вас тут магия, а у нас медицина, бесполезная в этом мире, потому что лекарств нет, но голова у меня всё еще работает.

— И давно ты здесь? — спросил он хрипло.

— Неделя примерно. Очнулась под забором, чуть не сдохла с голоду, украла булку, попала в тюрьму, прицепилась к тебе. Дальше ты знаешь.

— И много ты умеешь? Этой твоей медицины, — он запнулся.

— Я медсестра, — ответила я. — Я сорок лет видела, как заживают раны. Как срастаются кости. Как организм борется с инфекцией. Ваша магия — это просто инструмент. Как скальпель или игла. Я не знаю, как она работает технически, но я знаю, какой должен быть результат. И это, кажется, важнее.

Я посмотрела на него в упор.

— Теперь твоя очередь. Ты хотел правду — ты ее получил. Вопрос в том, что ты с этой правдой будешь делать? Продать меня? Так попробуй сначала — я тебе так спину поправлю, что ты вообще встать не сможешь. Сдать властям? А кто поверит бомжу с длинной бородой, который утверждает, что нашел переселенку душ? Оставить при себе? Вариант разумный. Я тебя лечу, ты меня прикрываешь. Мы друг другу нужны.

Руди молчал долго, смотрел то на меня, то на реку, а потом вдруг усмехнулся:

— А ты зубастая. В тюрьме сидела тише воды, ниже травы. Прикидывалась?

— Прикидывалась, — кивнула я. — В тюрьме надо быть тихой, пока не поймешь, кто тут главный. Я поняла. Теперь разговариваем по-честному.

— И что, не боишься, что я тебя прямо сейчас... — он не договорил, но жест вышел красноречивый.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но, если ты решишь меня убить, — значит, я в тебе ошиблась. А я в людях редко ошибаюсь. Слишком долго с ними работала. Ты, Руди, злой, битый, усталый, но не подлец. Подлецы в тюрьме себя так не ведут. Они других топят, чтобы выжить, а ты просто играл на публику, чтобы получить лишний кусок. Это разные вещи.

Руди долго смотрел на меня, потом вдруг расхохотался: