Книга Ложь за ложью, страница 10 – Софи Става

Мы съезжали, как только хозяин квартиры начинал колотить в дверь и просовывать в почтовую щель уведомление о просроченных платежах. Мы подыскивали новый городок в паре километров от прежнего, в любом направлении, и заселялись в очередной убогий многоквартирный домик, где не проверяли кредитную историю. Я шла в новую школу. И так по кругу. Впрочем, я привыкла к такому распорядку и уже через несколько месяцев готова была ехать дальше.

Мы пробивались в мире вдвоем как могли. Я никогда не видела отца и даже не знала, кто он, — для мамы он остался лишь мимолетным увлечением молодости. Ее родители умерли через несколько лет после моего рождения, а мамина старшая сестра жила на расстоянии нескольких часов езды от нас. Так что мы справлялись сами. У нас не было другого выбора.

В пятом классе, когда мы с мамой переехали в Шепчущие Сосны — это в Джорджии, крохотный пригород на окраине Мейкона, — я сказала себе, что в этот раз все будет иначе. В первый же день, когда прозвенел звонок на большую перемену, я вышла вместе со всеми на школьный двор, и меня тут же окружила стайка девчонок с косичками.

— Откуда ты? — спросила одна из девочек.

То, что она крутая, было сразу видно по количеству ярких силиконовых браслетов, надетых на запястье. Кислотно-розовые и ядовито-зеленые полоски так и пружинили при ходьбе. У этой девочки была еще и челка, и тем же вечером, вернувшись домой, я, встав на стул перед зеркалом в ванной с кухонными ножницами в руке, сделала себе такую же.

— Из Калифорнии, — ответила я.

Не знаю, откуда это взялось. Мы приехали не из Калифорнии, мы проехали всего час на юг и даже не пересекали границу штата, просто переместились из одного округа в другой. По счастью, учительница в тот день не вызвала меня к доске, чтобы представить классу, и вообще ни разу меня не упомянула. Я была чистой доской, tabula rasa.

Наблюдая, как загораются восторгом лица девочек, я чувствовала волну удовольствия. Поняла, что попала в точку. Девчонка с браслетами просияла улыбкой.

— Ты знаменитость? — спросила она с возбуждением.

Я покачала головой, но, увидев ее разочарование, быстро добавила:

— Но мой папа знаменит. Он снимается в кино.

Девчонки ахнули. В одно мгновение я стала особенной. Это оказалось до смешного просто.

В тот день, так непохожий на все мои другие первые дни, за право сесть со мной на обеде развернулась настоящая борьба. Я рассказывала им о пляжах и пальмах, подробно описывала, каково это — заходить в накатывающие волны, перечисляла все цвета ракушек, что находила на берегу. А как-то летом, заявила я, мне удалось победить в конкурсе на лучший песчаный замок. Разумеется, я ни разу в жизни не видела Тихий океан. Я бывала в Дейтоне несколько раз — эти реальные впечатления я смешивала со сценами из любимого диснеевского мультика «Лило и Стич» и моего фаворита номер два «Флиппера», чтобы рассказ звучал убедительнее. После обеда мы играли в гандбол, и девочка с браслетами — ее звали Бьянка — позвала меня к себе в команду. Я ликовала.

Когда они захотели познакомиться с моим отцом, я объяснила, что он на съемках, в новом проекте. Это же могло быть правдой, убеждала я себя. Вот почему ложь не казалась мне чем-то ужасным. Я понятия не имела, где он и чем занимается. В конце концов, почему бы ему не быть актером, верно?