Книга Ложь за ложью, страница 11 – Софи Става

Я понимала, что должна остановиться, но не могла с собой совладать. Я так отчаянно хотела, чтобы меня любили, и это был единственный доступный путь. Все просто: я хотела казаться интереснее и притворялась, будто такая и есть. Слоуни, Слоуни, лживый шут в короне.

Но ирония заключалась в том, что чем затейливее становилась моя ложь, тем сильнее мне приходилось отдаляться от людей. Я не могла никого пригласить к себе домой. Все бы сразу спросили, куда подевался тот щенок, которого мы якобы приютили прошлым летом. Его звали Пиклз, рассказывала я одноклассникам, и он был самым маленьким в помете, черный с белыми пятнышками. С меня бы потребовали показать ту самую кровать с блестящим балдахином и простынями в единорожках. Они бы захотели увидеть моего отца, кинозвезду, и поплавать в нашем бассейне с водной горкой. Конечно, захотели бы. Ради этого со мной и дружили. И именно поэтому мы никогда не смогли бы стать друзьями. В смысле — настоящими друзьями.

Потом мне пришла в голову еще одна ложь — та, что должна была решить все мои проблемы. В очередной понедельник я пришла в школу с печальным лицом и прошептала Бьянке на ухо, что в выходные в нашем доме случился пожар. Все сгорело в пламени: и дом с бассейном, и кровать с балдахином, и даже наша собака.

Я сказала, что нам пришлось переехать в квартиру на другом конце города, но это только на время, пока наш дом не восстановят. Может, она как-нибудь зайдет ко мне после уроков? Квартирка, конечно, не такая клевая, как дом, но через дорогу есть парк, где можно погулять, к тому же я успела спасти несколько кукол Барби, когда мы убегали от пожара. Бьянка слушала и кивала, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

К большой перемене об этом знали все. Наша учительница, мисс Ньюберри, отвела меня в сторонку во время обеда и спросила, что случилось. Я повторила историю, которую рассказала Бьянке: о том, как мама забыла выключить плиту и как ночью взвыла пожарная сигнализация. Мисс Ньюберри положила руку мне на плечо, взгляд у нее был мягкий, полный участия, и сказала, чтобы я не стеснялась обращаться, если что. И что на этой неделе я могу не делать домашние задания. Я была на седьмом небе от счастья.

На следующий день мисс Ньюберри объявила классу, что школа проведет сбор средств для меня и моей семьи, чтобы помочь нам в это трудное время. Решено было устроить ярмарку выпечки плюс разослать родителям ведомости для пожертвований. Я застенчиво улыбнулась, внутренне радуясь такому вниманию. Но, что неудивительно, сбор средств так и не состоялся. В тот же вечер мама одного из одноклассников дозвонилась до моей, чтобы узнать наш новый адрес, — они хотели готовить и привозить нам свежую еду на дом. Я раскрашивала картинки на полу в гостиной, когда услышала, как мама говорит в трубку: «Какой пожар?» И тут же поняла, что мне крышка.

Уже в четверг я сидела с мамой в кабинете директора, болтала ногами, пока он долдонил что-то о последствиях лжи. Мама была готова, мягко говоря, сквозь землю провалиться.

Мне тоже было неприятно. В основном из-за того, что меня поймали. Если бы у меня был шанс начать все сначала… я бы поступила точно так же. Оно того стоило — хотя бы ради того, как смотрели на меня эти два дня.

Я была слишком мала, чтобы меня можно было оставлять после уроков, поэтому директор ограничился тем, что заставил меня написать письма с извинениями одноклассникам и мисс Ньюберри. Плюс мама лишила телевизора на месяц. Но наказания не отучили меня лгать. Они научили меня лгать лучше. В следующей школе я уже не допускала подобных проколов.