Книга Ложь за ложью, страница 96 – Софи Става

— Бронируем, — перебиваю я. Цена меня не волнует.

На другом конце провода раздается стук клавиатуры.

— Готово! — объявляет Джина.

Я заканчиваю разговор и делаю долгий, победный глоток вина. Все складывается.

На следующее утро, после того как я отвела Харпер в сад, приходит сообщение от Слоун:

Когда принести права? Сейчас?

Пишу в ответ:

Если тебе не трудно

Чем раньше я их получу, тем лучше.

Спустя полчаса я открываю ей дверь. Выглядит Слоун неважно. Волосы, конечно, еще блестят, и кожа чистая, но глаза воспаленные, с мешками и фиолетовыми кругами — будто не спала вовсе. Скорее всего, так и было: всю ночь, наверное, думала, как выкрутиться, когда я увижу в документах не то имя, которое она назвала, и, возможно, даже его узнаю.

— Заходи, — говорю. — Кофе хочешь?

Он явно ей не повредит.

Но Слоун качает головой. Засовывает руку в задний карман и вынимает права.

— Держи.

Она чуть не пихает их мне в руку.

— Спасибо.

Я бросаю взгляд на карточку. И когда вижу фото, немедленно забываю обо всем. Тут уж не до имен, само фото — просто истерика! Рот полуоткрыт, будто она что-то пытается сказать, губы странно поджаты, зубы торчат. Пучок волос безнадежно съехал набок, волосы у лба вылезли наружу. Лицо чудовищно бледное — наверное, из-за жесткого освещения, но смотрится пугающе, к тому же один глаз заметно меньше другого. В общем, это одни из самых кошмарных водительских прав, что я видела.

Я с трудом сдерживаю рвущийся из меня смех.

— Ух ты! — выдавливаю я. — Ну просто ух ты!

— Что? — бормочет Слоун. Она явно на грани паники.

Я поворачиваю права фотографией к ней и стучу пальцем. Слоун морщится.

— О господи! Я и забыла, какая там ужасная фотка. Я запретила себе на нее смотреть, чтобы не умирать от стыда каждый раз. Я как из массовки «Ходячих мертвецов». Мозгов, дайте мне мозгов!

Она закатывает глаза и высовывает язык, изображая зомби.

Я фыркаю. Говорю же, что она меня смешит! Потом смотрю на права еще раз.

— Так, — говорю я, делая вид, будто только что заметила. — Тут почему-то имя?..

Я перевожу на нее взгляд, вопросительно поднимая брови.

— Ах да. — Слоун издает сдавленный звук, видимо, пытаясь изобразить смешок. — Я была странной в детстве.

Я склоняю голову набок, не понимая, к чему она клонит.

— Ну, в какой-то момент я стала просить всех называть меня Кейтлин. Наверное, имя показалось красивым. Так и прилипло. Сама же видишь. — Она издает визгливый смешок, потирая затылок. — Я ж говорю: странная!

Уголок рта у нее дергается — Слоун кусает внутреннюю сторону губы. Вот сигналы, которые ее выдают: рука у шеи, дрожащие губы. Иногда она ерзает на стуле, то скрещивая, то разводя лодыжки.

Она нервно ждет реакции: важно ли мне это, отзовется ли в моей памяти ее настоящее имя?

Я выдерживаю паузу, прежде чем ответить — в основном боясь, что рассмеюсь, как только открою рот. И это все, что она выдумала? Какое, черт возьми, убожество! Если честно, я разочарована. Ждала большего.

Наконец мне удается выговорить:

— Ну, я в первом классе решила, что я кошка. Притворялась ею почти год, отчего, как ты понимаешь, стала невероятно популярной. Так что не только ты странная.

Конечно, это выдумка. Мать сразу бы упекла меня в психушку.

Я вижу, как плечи Слоун расслабляются. Она отвечает мне широкой улыбкой.