Книга Опознание, страница 58 – Алексей Градов

Они подошли к глухому, поросшему склизким лишайником основанию башни. Вход на первый технический ярус представлял собой зияющую темную дыру. Толстая железная дверь, насквозь изъеденная многолетней коррозией, была сорвана недавним штормом с мощных петель и теперь валялась рядом в глубокой луже, наполовину занесенная мокрым песком и намытым с залива мусором. Гранин тяжело переступил через высокий бетонный порог, и Кисляк немедленно скользнул внутрь следом, спасаясь от ледяного шквала.

В утробе старой метеостанции оказалось еще мрачнее, чем снаружи. Здесь гулял густой, завывающий на разные голоса сквозняк, превращая круглую шахту башни в гигантскую аэродинамическую трубу. В нос немедленно ударил спертый, бесконечно тяжелый запах слежавшегося мышиного помета, гниющей промасленной древесины, осыпающейся сырой штукатурки и горькой морской соли, намертво въевшейся в сами бетонные поры. Темнота здесь была густой, почти осязаемой, она давила на барабанные перепонки и сковывала дыхание. Майор вытащил из глубокого кармана мощный тактический фонарь и с силой щелкнул тугой резиновой кнопкой. Кисляк сделал то же самое, его руки слегка подрагивали от пережитого холода и адреналина.

Два резких, концентрированных пучка ослепительно белого света мгновенно прорезали непроглядный мрак первого этажа. Они суетливо скользнули по кучам слежавшегося мусора, брошенным гнилым доскам и заржавевшим трубам отопления, выхватывая из темноты облупившиеся стены, пока не уперлись в самый центр этого застывшего во времени холодного помещения. Лучи фонарей скользнули по иззубренным, покрытым скользким белесым мхом бетонным ступеням винтовой лестницы, ведущей глубоко наверх, прямо в аппаратный зал.

Ступени винтовой лестницы, отлитые из грубого бетона, казались бесконечными. Гранин поднимался медленно, тяжело перенося вес тела с ноги на ногу, жестко опираясь левой рукой о шершавую стену шахты, а правой намертво сжимая монтировку. Каждый шаг отдавался в сломанных ребрах тупой болью, от которой темнело в глазах и перехватывало дыхание. Кисляк дышал ему в спину, стараясь ступать след в след. За воем ураганного ветра в бетонной трубе они не услышали бы даже выстрел. Свет фонарей выхватывал из мрака торчащую из ступеней ржавую арматуру и косматые плети многолетней паутины.

Наконец подъем завершился, и оперативники оказались на втором ярусе башни — в просторном аппаратном зале бывшей метеостанции. Луч фонаря Гранина скользнул по стенам, выхватывая картину абсолютного запустения. Помещение представляло собой сырой склеп мертвых советских технологий. Вдоль закругленных стен тянулись ряды развороченных, выпотрошенных шкафов. Дверцы были вырваны с мясом, циферблаты датчиков разбиты, а с потолка свисали пучки кабелей в пластиковой оплетке. Под тяжелыми подошвами резиновых сапог с мерзким, сухим хрустом ломались осколки приборного стекла.

Майор повел лучом правее, обшаривая глухой угол зала, наиболее защищенный от пронизывающего сквозняка из пустых оконных проемов. Свет выхватил из темноты то, что совершенно не вписывалось в общую картину индустриального тлена. Следы недавнего присутствия человека.

Гранин сделал несколько тяжелых шагов, морщась от простреливающей боли под ребрами. На грязном, покрытом слоем цементной пыли полу лежал старый ватный матрас, заботливо и плотно обернутый полиэтиленовой пленкой для защиты от сырости. Архитектор, привыкший к комфорту, пытался создать здесь подобие уюта. На перевернутом деревянном ящике тускло блеснули металлические бока трех пустых банок. Кисляк подошел ближе и подсветил находку.