Книга Опознание, страница 60 – Алексей Градов

— Денис, давай аптечку, быстро, — глухо хрипит майор, не отрывая тяжелого, воспаленного взгляда от темных маслянистых разводов на грязном полу.

Кисляк мгновенно оказывается рядом. Он стягивает с плеча промокший насквозь рюкзак, непослушными, окоченевшими от ледяного приморского ветра пальцами судорожно расстегивает молнию и достает стандартный пластиковый флакон с трехпроцентной перекисью водорода. Молодой оперативник скручивает белую тугую крышку и щедро капает прозрачную холодную жидкость прямо в самый центр густого темного пятна, намертво въевшегося в микроскопические трещины бетона.

Химическая реакция следует незамедлительно. Жидкость на ледяном, пористом камне мгновенно, с громким, зловещим шипением вскипает густой, пузырящейся белоснежной пеной. В тусклом, дрожащем свете ручных фонарей этот химический процесс выглядит как документальное проявление окончательного смертельного диагноза.

— Кровь, — констатирует Гранин, тяжело сглатывая накопившуюся в горле горечь. — Очень много крови, Денис. Человека с невероятной силой ударили чем-то тяжелым по голове прямо здесь, на самом выходе, когда он отчаянно пытался вырваться наружу, в спасительную темноту. Удар был сокрушительным, с обильным артериальным кровотечением.

Следователь еще ниже склоняется к порогу, полностью игнорируя протестующий хруст собственного тела. Теперь его избитое лицо оказывается в считанных сантиметрах от пола. В узкой, плотно забитой многолетним мусором щели между нижней бетонной ступенью и ржавой железной рамой дверного косяка его наметанный сыскной глаз выхватывает крошечный, неестественно блестящий фрагмент. Майор достает из кармана брезентовой куртки тонкий металлический медицинский пинцет, аккуратно просовывает его в узкий зазор и с легким усилием извлекает находку на свет.

На его грязной, огрубевшей от постоянного холода ладони тускло блестит массивная, невероятно дорогая пуговица, искусно выточенная из натурального полированного рога буйвола. Идеально гладкая, тяжелая, с характерным глубоким внутренним переливом. В самом центре пуговицы тончайшей лазерной гравировкой выведен узнаваемый логотип модного итальянского бренда Zilli.

— Я отлично помню эти пуговицы, — тихо, сдавленно произносит Кисляк, напряженно вглядываясь в находку. — Мы же внимательно изучали семейные фотографии Липинских. У него было эксклюзивное двубортное кашемировое пальто именно этой марки, он носил его не снимая всю эту осень.

Гранин молча достает из внутреннего кармана прозрачный пластиковый зип-пакет для улик, бережно опускает туда извлеченную роговую пуговицу и плотно защелкивает замок. Этот крошечный кусочек полированного рога окончательно и бесповоротно ставит крест на всех возможных иллюзиях и теориях побега.

— Его убили именно здесь, — голос майора звучит мертво, безразлично сливаясь с низким гулом бушующего за толстыми стенами урагана. — Перехватили на точке рандеву, жестоко избили, а когда он попытался бежать — проломили череп. Инсценировка внутри инсценировки. Но тела нет, Денис. Они не бросили его в залив, иначе не стали бы судорожно оттирать кровь на пороге и не нагрузили бы заднюю подвеску бронированного джипа так, что она чиркала по асфальту. Куда Смирнов спрятал труп?

Кисляк, повинуясь внезапному оперативному инстинкту, делает шаг к оконному проему и направляет мощный, концентрированный луч своего фонаря наружу, сквозь плотную пелену косого ледяного ливня. Свет с огромным трудом пробивает густую темноту, выхватывая жуткую картину кипящего ада. Там, внизу, буквально в ста метрах от бетонных стен метеостанции, прямо в беснующейся черной воде громоздятся исполинские железобетонные соты. Это пустые кессоны строящегося мола дамбы, подготовленные под масштабную заливку. Гигантские смертельные резервуары, в которые Смирнов непрерывным потоком гнал дешевый песчаный отсев вместо качественного марочного гидротехнического бетона.