Книга Пышка для главврача, страница 22 – Эвелин Найт

Он ждал меня у подъезда. Прислонившись к чёрной машине, в тёмном пальто, с букетом белых роз. Увидев меня, он замер. Просто замер и стоял, не двигаясь, пока я шла к нему по дорожке.

— Ты чего? — спросила я, подходя ближе. — Замёрз?

— Любуюсь. Ты такая красивая, что у меня дыхание перехватывает. Вот эти твои бёдра в этом платье… я даже не знаю, дойду ли до ресторана. Может, пропустим ужин и сразу ко мне?

— Нет уж. Я красилась почти час. Вези.

Ресторан был маленький, семейный, с живой музыкой и свечами на столах. Мы сидели у окна, за которым мерцали огни набережной, и говорили обо всём на свете. О его детстве в маленьком городке, где он решил стать врачом после того, как сельский фельдшер спас его младшую сестру от пневмонии. О моей учёбе в меде, где я вечно была самой громкой и самой толстой на курсе, но получала «отлично» по всем клиническим дисциплинам. О дурацких фильмах ужасов, которые мы оба любили, и о книгах, которые мы оба читали. О том, как он ненавидит больничную бюрократию, а я ненавижу, когда пациенты благодарят не меня, а «кого-то там сверху».

Он оказался неожиданно остроумным. Язвительным, как и я. Мы перебрасывались шутками, как теннисными мячиками, и я ловила себя на мысли, что с ним мне просто хорошо. Не просто страстно — хорошо. По-человечески. Уютно. Будто я знаю его всю жизнь.

После ресторана мы пошли гулять по набережной. Он держал меня за руку, и его ладонь была большой и тёплой. Осенний ветер шевелил мои волосы и его пальто. Я чувствовала себя героиней какого-то дурацкого романтического фильма — и, чёрт возьми, мне это нравилось.

А потом начался ливень.

Не дождь — именно ливень. Стена воды, которая обрушилась с неба за три секунды, как будто кто-то наверху опрокинул гигантское ведро. Мы побежали к машине, хохоча как сумасшедшие, но добежали уже мокрые до нитки. Забрались внутрь, и я посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Тушь потекла, причёска превратилась в мокрую мочалку, дорогое платье прилипло к телу.

— Отлично выгляжу, — констатировала я, пытаясь пальцами расчесать волосы. — Просто фотомодель. С обложки журнала «Мокрая кошка сегодня».

— Роскошно, — подтвердил он, отжимая волосы. — Как русалка, которую выбросило на берег. Загадывай желание.

— Хочу домой и сухую одежду.

— Это скучное желание. Загадай что-нибудь повеселее.

Он вдруг перестал смеяться. Посмотрел на меня — мокрую, растрёпанную, с размазанной тушью и прилипшими к щекам волосами, — и в его глазах зажёгся тот самый, уже знакомый мне опасный огонёк.

— Знаешь, что? — тихо сказал он.

— Что?

— Я обещал себе, что сегодня буду джентльменом. Только ужин, только разговоры, только прогулка. Никаких поползновений. Я хотел доказать тебе, что мне нужна не только твоя постель.

— И как, получается?

— Нет. Совершенно не получается. Ты сидишь мокрая, в этом чёртовом платье, которое облепило тебя так, что я вижу каждый изгиб, и я больше не могу притворяться джентльменом.

Он перегнулся через подлокотник и поцеловал меня. Мокрые волосы, мокрая одежда, запотевшие окна машины — всё это было нелепо и дико эротично одновременно. Я ответила на поцелуй, запуская руки под его мокрую рубашку. Мышцы перекатывались под моими ладонями, он дрожал — не от холода, нет.

— Джентльмены скучны, — прошептала я ему в губы, расстёгивая пуговицы рубашки. — Покажи мне плохого мальчика.