Книга Маяк на улице Рамбла, страница 113 – Льюк Оливерас

В процессе рисования ему захотелось посвятить Роситу в некоторые подробности своей повседневности. Сплетни обладали удивительной способностью вдохнуть жизнь даже в тех, кто предпочитал прятать голову в песок.

— Владелец киоска нанял нового парня… – сказал Льюис, не вызвав никакой реакции у матери. – Он настоящий ас в коктейлях. Приехал пару лет назад из Гаваны и работает в «Мезон Доре»… Говорит, что мечтает открыть собственный коктейль-бар в центре города и копит деньги, чтобы перевезти свою семью в Барселону.

Делая вид, что следит за нитью разговора, Росита положила рисунок в жестяную коробку из-под печенья, в которой они с Агнес хранили нитки и швейные принадлежности. Она сделала глоток кофе, который только что приготовил ее сын.

— Как вкусно, дорогой… – только и прошептала мать.

— Продолжать рассказывать? Или тебе неинтересно, мама?

— Продолжай, пожалуйста… Сама не знаю, что на меня нашло.

Льюис прекрасно понял, что имела в виду женщина, которую он боготворил.

— Так вот, на днях Эсекьель учил меня делать то, что на Кубе называют дайкири. Кажется, во всем городе не найдется такого же мастера коктейлей… Было бы здорово подавать их клиентам киоска.

Росита неспешно отпила кофе и продолжила делать вид, что хоть как-то заинтересована рассказом сына.

— В киоске заказывают лишь кофе да содовую.

— Пока да, мама, но новый владелец считает, что с открытием метро появится больше клиентов из района Лесепс. В нескольких метрах от киоска уже открыли станцию первой городской линии метро. Говорят, скоро появятся и другие.

— Зачем все эти новшества… Я предпочитаю ездить на трамвае или ходить повсюду пешком, – сказала Росита, к изумлению сына. Видимо, тема разговора пробудила мать ото сна.

Льюис не спеша рассказал, что ветка барселонского метро скоро дотянется до театра «Лисео», с выходом на саму Рамблу. По слухам, линия пересечет город от моря до гор, хотя посетители, забегавшие в киоск после выхода на станции «Площадь Каталонии», сходились во мнении, что спускаться в городское подземелье – то еще испытание. Для большинства игра не стоила свеч: бесконечные лестницы на входах и постоянные проверки билетов безжалостными контролерами. Похоже, это новшество не пришлось барселонцам по душе. Но Льюису не терпелось посетить знаменитую станцию «Лесепс» и выбраться из района, который навсегда привязал его к своему скромному прошлому.

Обсудив новый вид транспорта и закончив набросок, Льюис сменил тему, чтобы рассказать матери о своем новом рисунке. На нем Агнес – такая, какой она могла бы быть в 1924 году, – ухаживала за садом, а Росита разливала кофе за тем же столиком, где они сидели сейчас.

Когда мать Льюиса увидела эту зарисовку, ее глаза слегка заблестели.

— Спасибо, мой дорогой, как же мне с тобой повезло…

Чувствуя ком в горле, Льюис собрался с силами, чтобы, не разрыдавшись, поцеловать мать в щеку, собрать чашки и вернуться на кухню. Заботиться о матери с каждым днем становилось все труднее, и, хотя он не терял решимости, некоторые ее слова причиняли ему острую боль. Как бы он ни старался, ему не удавалось избавиться от ощущения, что его благие намерения почти всегда остаются напрасными.

* * *

В тот вечер в ожидании результатов матча «Барселоны» в киоске собралось множество джентльменов. За исключением единичных заказов на содовую, Атилио, Эсекьель и Льюис не переставая подавали алкогольные напитки, которые посетители заказывали, чтобы скоротать время ожидания. В толпе появились двое мужчин, одетых в британском стиле: на них были костюмы-тройки и панамы. Выглядели они безупречно, и юный Рос почувствовал легкую зависть. Порой он размышлял о том, как бы сложилась его жизнь, родись он в состоятельной семье. Он то и дело засматривался на газетные объявления, предлагавшие сшить костюм на заказ по доступной цене. Он даже мог подолгу разглядывать витрины универмага «Эль Сигло», который располагался недалеко от киоска.