Книга Свято место, страница 186 – Тем Гарценштейн

Как же это невыносимо.

Его должна была приветствовать смерть – так было суждено. Но где ты, судьба, когда обязана появиться? Почему он сразу не умер, едва подошел к замку, увидел на ступеньках сутулую барышню, в которой легко узнал дочь? Где эта агония, тряска умирающего, хрипы? Почему есть только стылая тишина и ровное биение сердца?

Он в третий раз касался той, что должна стать причиной его смерти, и снова выжил. Парадоксальное везение даже для него! А учитывая то, что карман ее пиджака утяжелял револьвер, который Густав заметил, когда приблизился, ситуация становилась абсурднее. Но Гретхен была слишком встревожена, чтобы додуматься до оружия, а само оно не могло выстрелить? У судьбы должна быть какая-то логика.

На самом деле хотелось покуролесить с девкой.

Густав понял это и замер, как кретин, посреди комнаты. Впереди – коридор в главный зал, позади – дверь на улицу, сбоку – арка, за которой бесчисленные дворцовые ходы, а внутри – терпкая злость. И это был не скрежет осколка, требующий убивать, а нечто иное, утомленное и резкое одновременно. Густав щелкнул языком, впервые жалея, что рядом нет Лины – вот бы кто радостно утешил и принял его со всей этой злостью!

Он ослабил ленту галстука. Застонал. В арке мелькнул, как блик, подол бежевого платья.

* * *

— Довольно, – выдохнул Флориан и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. – Не стоит закатывать истерику в публичном месте. – Будет плохо, если кто-то из слуг или гостей застукает секретаря Юстина в слезах.

Гретхен убрала руки от лица. Громко шмыгнула носом и встала, чуть покачнувшись на ватных ногах. Флориан наблюдал за этими неуверенными движениями и все пытался мысленно вернуться к плану, но не получалось.

Никто не просит тебя стоять рядом, – огрызнулась она.

Это было, конечно, ожидаемо. Она никогда не умела сдерживаться. Сложно донести до гражданской, тем более такой упрямой, что есть условности, а лишние сплетни не принесут добра.

— Могут пойти разговоры. Начнется драма, которая никому не нужна.

Гретхен писала так быстро, что буквы сливались.

Мне надо спросить разрешение, чтобы поплакать? Ты издеваешься?

Флориан медленно моргнул. Светские приемы утомляли его сильнее сражений.

— Не делай из меня монстра, Гретхен. Мне ясны твои эмоции, но в твоем возрасте пора бы уже уметь их контролировать.

Он понимал, что упор на возраст – это низко. Некоторые офицеры младше, чем она. И что за бред про контроль эмоций? Ее никто не учил, как солдата, сдерживать себя. Ей не нужна была холодная голова.

Ты хотя бы знаешь, что я чувствую? Пытался понять?

Флориан задержал дыхание. Она кричала на него буквами. Стояла совсем близко, красная от слез и гнева, махала рукой с запиской. В отражении ее злых глаз Флориан увидел себя. Гретхен сжала бумажку в кулаке и бросила ему под ноги.

— Эй, – он нахмурился.

Отста… – не дописала. Флориан схватил ее за плечи. Блокнот упал на ковер.

Ей нужна всего секунда – Флориан уже понял, что реакция у Гретхен отличная, и она дернулась в сторону, пытаясь вырваться. Резко двинула ногой, согнутой в колене (и где такому научилась, а?), но Флориан вовремя тряхнул ее.

— Да послушай же!

Не помогало. Ничего не помогало.

Гретхен, потеряв возможность писать, будто окончательно сорвалась. Она раскачивалась, тряслась, изгибалась, как маленький ребенок, хныкала. И Флориан все крепче держал ее за плечи, пытаясь привести в чувства, но это была абсолютная бесконтрольная истерика, которая делала ее сильнее.