Книга Свято место, страница 27 – Тем Гарценштейн

Хрустнул блокнот. Тихон чуть приблизился и прочитал по губам: «Вы все в теневом так сжимаете кулаки?»

Золотистые ресницы удивленно вздрогнули. Тихон поднял глаза и посмотрел на лицо Гретхен, пытаясь понять, шутит она или нет. Поразительно, конечно, что после его фразы про помощь сыску она задала только такой, странный вопрос.

— Я разве… – запнулся. Надо было подбирать вопросы так, чтобы сразу понять ее письменные ответы. – Меня прислали просить о вашей помощи.

Гретхен тяжко вздохнула и взяла в руки карандаш.

Рассказывай.

— Я не врач, поэтому говорю со слов других, – облегченно начал Тарлецкий. – Среди симптомов: судороги, жар, боли в животе.

Она слушала его, не моргая, внимательно ловя каждое слово. Все в ней было точно птичье: и длинное платье цвета воронова крыла, и пристальный холодный взор, и молчание.

Гретхен сняла с полки потертый мешочек.

Тактичный Тихон негромко напомнил:

— Нам следует поторопиться. Комиссар сказал, что если вы поможете, то получите то, о чем просили.

Гретхен развернулась так быстро, что Тихон невольно задержал дыхание.

— Неделя, – нерешительно молвил он, – за каждого.

Он не цитировал Винклера, потому что фраза «надеюсь, эта сука будет довольна» не казалась ему располагающей и гостеприимной.

По широко распахнутым глазам Гретхен, по совершенно счастливой улыбке сразу стало ясно: плата принята.

* * *

Перед воротами замка, что располагался на окраине Граниканта, Гретхен нетерпеливо оглянулась. Тихон достал из кармана потертую карточку и протянул постовому. Ажурная калитка открылась с тихим скрипом, и перед Гретхен предстал внутренний двор. Времени рассматривать ухабистую из-за льда и снега лужайку не было, но вот куда идти дальше, она не знала, поэтому нерешительно глянула на офицера.

— Прошу сюда, – он указал на невзрачную дверь в каменной стене.

Они прошли по узкой тропе, покрытой коркой льда. Он трещал, как леденец, и Гретхен, опустив голову, видела свое отражение, разбитое на части. Тихон открыл дверь и отряхнул плащ от снега.

— Подъем тут не самый удобный, пожалуйста, держись правой стороны.

Лестница, каменная и крутая, шла по спирали. Когда Гретхен делала шаг, в разрезе между ботинком и черным платьем появлялась полоска белой кожи. Чулки Гретхен, вопреки моде, не любила.

Сановники ввели негласное правило на закрытые ноги, и барышни, которые выходили в свет, оголив части тела, могли столкнуться с осуждением. И, словно в тени, параллельно с этим некоторые дамы вводили моду на брючные костюмы. Из-за закрытия границы вокруг княжества в Соральдо не доставляли журналы, а свежие сплетни терялись по пути среди снежных гор, потому ушлые барыни, взяв в помощь модисток, пытались изобрести собственные веяния. Украдкой они косились на молодую княгиню, но Леонор, несмотря на то что была диво как хороша, отличалась равнодушием к собственной внешности. Был слух, что ее высочество как-то обронила, что родилась сразу почтенной старушкой и теперь доживала свой век.

В этом Гретхен находила их удивительное сходство, потому что порой ощущала резонанс между своим телом и сознанием, будто ее душу, мысли и характер поместили в чашу, созданную для другого. Словно она жила совершенно не так, как по Божьему замыслу должно было жить это тело.

Тихон повел Гретхен дальше – по коридорам, заполненным тусклым светом. Им никто не встретился, и только доносившиеся откуда-то голоса напоминали, что это не заброшенный дом, а действующий военный штаб. Возле одной из дверей Тихон сдул со лба золотистый мягкий локон и, пригладив тонкие усики, заметил: