Книга Свято место, страница 81 – Тем Гарценштейн

Перепрыгивая через ступеньки, сошел по лестнице и нырнул в блуждающую толпу. Господа выбирали среди мятых фруктов крепкие ароматные сокровища. Женщины смотрели, как старухи вскидывают руки с цветными нитями бус, хвастливо убеждая, что их камни самые настоящие. Хозяйки, прищурившись, уточняли свежесть, цену и вес подозрительно зеленоватого картофеля. Хмурые, как серая каменистая изнанка улицы, бездомные, протянув мясисто-красные ладони, бродили меж рядов.

Маркус взял с первого же прилавка вытянутый, похожий на бутон тюльпана, помидор и бросил монету продавцу.

— Попробуйте розовый, он вкуснее!

Небрежно дернул плечом. Розовый. Посмотрел на рыхлый надкусанный томат, из которого тек густой кислый сок – серый. Он знал, конечно, знал, что помидор должен быть красным, как вино, как кровь, но красный цвет оставался темно-серым, а розовый слился с другими бледными оттенками. Лишь иногда Маркус улавливал мягкие блики, словно взболтали в стакане кисточку с краской и воду выплеснули на мир. Густав считал это интересной, даже трогательной деталью. Шеф мог все превратить в бесконечный спектакль, абсурдный, но прекрасный, а теперь он просто исчез, оставив после себя одни лишь вопросы.

Облизав влажные от сока пальцы, Маркус поднял голову и замер. Привычный монохром преломился, исказившись, как выгнутое зеркало, рынок вдруг стал совсем однотонным, неважным. По рядам стремительно шла девчонка, сияющая таким ярким оранжевым цветом, что Маркус испуганно задержал дыхание, позорно застыв с открытым ртом.

* * *

Гретхен не знала места радостней и живее рынка, его длинных бесконечных рядов, пахнущих специями и овощами: мягкие пунцовые помидоры, крепкие зеленые огурцы, хрустящие на зубах слои капусты. Рыхлый творог, который в руках торговца выглядел как букет белых гипсофилов; нежный сыр, сползающий с острого ножа фермера; молоко, льющееся густой волной из одного кувшина в другой. Старуха резала капусту и сбрасывала в дубовые бочки, на ходу засаливая, улыбалась тепло и ласково, словно каждый вокруг был ее семьей. Привычные места, в которых Гретхен чувствовала себя как рыба в воде. Кто-то, знающий ее, заботливо интересовался, когда же она вернется, и Гретхен, чувствуя, как печет железный ключ от ее спальни в замке сыска, качала головой: она честно надеялась, что нескоро.

Мужик в тулупе перебирал коричневые засушенные грибы, улыбался щербато, а рядом с ним худая и морщинистая старушка плела ребристые корзинки и уговаривала девушку купить лукошко. Ну как же не надо, милая, ты же погляди какое! Люди выживали, выбиваясь из грязи, и были готовы продать все, что могли найти или сделать. Это было чудо, и Гретхен свою сознательную жизнь провела здесь. Только вдыхая сладковато-гнилостный аромат старого рынка, она чувствовала себя по-настоящему живой.

Свернув на другой ряд, Гретхен ощутила непривычный холодок, словно судьба, склонившись, дунула на прядку рыжих волос. Она увидела в шаге от себя белобрысого парня, глаза у которого были с красными лопнувшими сосудами, усталые и сонные. И смотрел он не на нее, а куда-то вдаль, сквозь нее, будто видел то, чего ей в принципе было не дано. Гретхен растерянно сделала шаг назад, чуть не врезавшись спиной в гору поддонов, качнула головой, словно отгоняя от себя марево. Парень потянулся к ней рукой.