Книга Ненужная княгиня 2, страница 82 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Хорошо. Теперь третье. Государь спросит, что вам известно о заговоре.

Я открыла рот, но он снова остановил меня жестом.

— Здесь вы будете отвечать только то, что уже рассказали мне. Покушения, связь вашего мужа с сомнительными личностями, подозрения на датский след. Ни слова

о господине Мещерском. Государю не нужно знать, какую роль он играл в вашем спасении. Это детали, которые его не интересуют.

— Но он же мой...

— Ваш спаситель, — перебил Барков сухо. — И офицер, выполнявший особое поручение. Этого достаточно. Если государь спросит, кто вас сопровождал, назовите фамилию Крушинский и скажите, что он был нанят для охраны.

Подробности оставьте при себе.

Я хотела возразить, но он посмотрел на меня так, что слова застряли в горле.

— Вы понимаете, княгиня, что сейчас на кону не ваша романтическая привязанность, а ваша свобода? Говорите только то, что нужно. Ничего лишнего.

Я сжала зубы и кивнула.

— Теперь, — тон советника вновь смягчился, — поговорим о том, как лучше подать вашу историю. Император ценит искренность, но не терпит скандалов. Вы должны выглядеть запутавшейся, но не злонамеренной.

Он помолчал.

— О муже. Не жалуйтесь на него слишком громко. Скажите, что вы простили его, но не можете больше жить с человеком, который не защитил вас. Государь не любит, когда женщины выносят сор из избы. Ваше горе должно быть тихим и достойным.

— А если я не простила? — вырвалось у меня.

Барков усмехнулся.

— Вы можете не прощать, княгиня. Но государю об этом знать необязательно.

Я проглотила слова возражения.

— О предсказании, — продолжил он. — Говорите о нём как о детской страшилке, которой вы больше не верите. Вы переросли эти глупости. Сейчас вы смотрите на них с улыбкой, как на болезненное наваждение, которое прошло.

Он одарил меня многозначительным взглядом, потом жёстко добавил:

— И ни слова о баронессе фон Шталлер. Это семейное дело, не государственное. Если государь спросит о ней — скажите, что не помните подробностей, всё смешалось в горячке. А лучше вообще о ней не упоминайте. Её не было ни в вашей жизни, ни в жизни вашего мужа.

Я ощутила, как мои глаза расширяются, и вдруг поняла.

Всё это. Весь этот спектакль под названием «репетиция». Барков здесь не ради того, чтобы помочь мне. Он защищает своё ведомство! Репутацию Третьего отделения — и это приказ, отданный свыше.

— Вы знаете, кто она, — сказала я, глядя в его глаза сквозь стёкла очков.

Барков посмотрел на меня долгим, напряжённым взглядом.

— Я многое знаю, княгиня. И вы тоже. Но есть вещи, о которых лучше молчать. Ради вашей же безопасности.

— Тогда что я должна сказать?

Он немного расслабился.

— Скажите, что хотите развода и возможности скромно жить в тишине, вдали от света. Не просите наказать мужа или вернуть приданое. Только покоя.

— Разве я не должна желать справедливости?

— Нет, не должны. Или забыли, что вы христианка? — усмехнулся Барков. — Вам уже даровали главную ценность — вы живы. Остальное в руках Божьих и его величества.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть сарказм. Но в голосе он всё же прорвался:

— Вы готовите меня не к защите, а к полной капитуляции.

— Я готовлю вас к выживанию, княгиня, — поправил он спокойно. — Разницу чувствуете? Вам повезло, что я должен вашей семье. Иначе бы этого разговора не случилось.