Онлайн книга «Ненужная княгиня 2»
|
Судя по всему, мы ехали в Зимний дворец. От Мойки до Дворцовой площади пешком всего семь минут, особенно если нырнуть в арку Главного штаба... Но мы свернули направо, проехали вдоль реки, и я жадно ловила взглядом здания с вывесками, где мелькали «яти» и апострофы. Вот мелькнул знакомыми перилами Певческий мост, и мы снова въехали во двор — внутренний двор старой части Зимнего дворца, полный телег с дровами, углём, продуктами и ещё Бог знает чем. Шум стоял невообразимый, так что на нашу карету никто не обращал внимания. Строганов вышел первым, отдал команду сопровождающим, и нас быстро и ловко провели к одной из боковых дверей. Лестница — простая, без особых украшений, не то фрейлинская, не то вовсе служебная. Запахи горящего воска, масла, ароматы пачули, фиалки и сандала. Под ногами — суконная дорожка. И наконец маленькая комната в строгих синих тонах, с тёмной мебелью и белым потолком, щедро украшенным лепниной. Я помнила восстановленный кабинет императора — он выходил окнами на Неву, поражая размерами и великолепным видом. Здесь же окна были небольшие и аккуратно задрапированы синими портьерами с золотыми кистями. Я не могла понять, в какой части дворца нахожусь, и не осмеливалась сдвинуться с места, чтобы подойти к окну. Строганов оставил меня на пороге и вышел. Я вздохнула, заставляя себя не двигаться, и обратилась к памяти Мари. Похоже, император любил устраивать провинившимся долгое ожидание, исподволь наблюдая за человеком. Зимний дворец так часто перестраивали и улучшали, что практически в каждой комнате был свой «секрет» — балкончик или галерея наверху, двери, спрятанные за обшивкой, слуховые трубки, «глазки». Не только в старинных замках Европы монархи желали всё знать о своих приближённых. Я стояла, опустив взгляд, приняв самый скромный и смиренный вид. Рассматривала свои руки — тонкие пальцы, узкие кисти — в полупрозрачных перчатках. Скользнула взглядом ниже — на подол платья. Коричневая шерсть, напоминающая школьные платья эпохи СССР, выглядела почти оскорбительно на фоне тонкого шёлкового ковра и дорогой обивки стен. А уж мебель… Чёрное дерево со вставками из перламутра, дорогой чернильный прибор из чернёного серебра с золотыми деталями, статуэтки из нефрита, или жадеита… Кабинет мужской, дорогой, но кажется, не императорский. На стене нет карты, не видно гербов. Скорее всего, кто-то из великих князей одолжил отцу кабинет для аудиенции. Тайной аудиенции с непредсказуемым результатом. Монастырь? Ссылка? Или то, что для меня страшнее всего — возвращение к мужу? Я стояла, чувствуя, как под платьем тяжелеют ноги. Шёлковый ковёр пружинил под подошвами туфель. Где-то за стеной часы отбивали минуты. Я считала удары, но сбилась на пятом. Руки начали дрожать. Не помогло даже то, что я сжала их крепче. В голове бесконечным рефреном звучали фразы, которые Барков велел запомнить: я была одна в чужой стране, муж лишил меня средств и объявил душевнобольной, я была в горячке после смерти близкого человека, я не думала о политике, я думала о душе, я простила мужа, но не могу больше жить с человеком, который не защитил меня, развод и покой… Вдруг драпировка слева дрогнула. Я услышала шаги — ровные, уверенные, без спешки. Головы не подняла, так и сверлила взглядом пол, а от каждого шага по спине пробегала ледяная волна. |