Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 169 – Лин Няннян

— Вашему ученику нужно усердно работать над доверием. Сколько еще людей должны сказать, что он ошибся, прежде чем его гордыня утихнет? Мирного духа следовало сразу же отпустить.

Если сам владыка заговорил о Ланъэр в таком тоне, значит, сейчас она в полном порядке. У Чан с облегчением выдохнул, чувствуя, как от сердца отлегло. Напряжение, державшее в тисках с ночи, чуть ослабло. Но вдруг наследник осознал, что пронзительный, неумолимый взор теперь направлен на него.

— До сегодняшнего дня я и представить себе не мог, с какой пугающей легкостью способны разрушаться самые непоколебимые ожидания. Отправить вас, У Тяньбао, в Уюнь было моей величайшей ошибкой. Я переоценил вашу зрелость.

— Почему? – Наследник в порыве поднял лицо, чтобы взглянуть на владыку.

Вопрос, заданный с искренней жаждой, заметно кольнул Го Бохая. Прямые брови наставника дрогнули, мгновенно обнажив разочарование. Он тут же попытался скрыть эмоции, однако цепкий взор речного дракона все заметил.

Владыка вновь посмотрел на избранного перед собой:

— У нас был уговор, забыли?

У Чан хотел объясниться: истинный виновник ведь давно найден и наказан. Однако слова застревали в горле перед нечитаемым выражением достопочтенного.

— Я искренне верил, что, очистив свое имя и разоблачив демона, вы проявите благоразумие и приведете меняющего лики обратно на Туманный хребет. Теперь мои руки связаны перед старейшинами и Верховным советом. Я ничем не могу вам помочь. – Закончив, он тяжело вздохнул, и от знакомой наигранной горечи на этих притворных губах у Го Бохая все внутри перевернулось.

У Чан и без дальнейших пояснений догадывался, в чем дело. Если бы он не отпустил демона вместе с Лимином, сейчас у владыки были бы неопровержимые доказательства против заговорщиков. Этот достопочтенный не просто отправил наследника в Уюнь, а возлагал на него надежды и даже доверил ему то, чем противник мог воспользоваться. Теперь, осознавая, как сильно разочаровал владыку и пошатнул его позиции перед врагами, У Чан сокрушенно склонил голову до самых плит.

Господин Лю, наблюдавший за этим с замиранием сердца, вытянул руки в почтительном поклоне и вновь попытался воззвать к милосердию:

— Прошу вас. Наверняка что-то еще можно исправить. Дайте им шанс искупить вину делом.

Не сказать, что У Чан испытывал тот же благородный трепет. В глубине души он думал: если прогонят с Туманного хребта, то может, хотя бы жизнь станет проще. Без чужих ожиданий и вечных интриг. Так, по крайней мере, размышлял наследник, пока не заметил, как на мокрые серые плиты упала и с тихим плеском разбилась капля.

У Чан скользнул взором вбок и обомлел. Искреннее отчаяние исказило лицо товарища до неузнаваемости. Его глаза, обычно смотревшие гордо, наполнились влагой, а из прикушенной добела губы сочилась тонкая струйка крови. Для Мэн Чао, теперь единственного избранного с Востока, изгнание означало куда большее, чем просто забвение.

В этот самый момент владыка глубоко вздохнул, расправляя плечи. Пауза длилась, казалось, вечность.

— Так уж и быть.

Морщинка на переносице господина Лю разгладилась. Он сосредоточил внимание на речи достопочтенного, который задумчиво коснулся подбородка:

— Мне в любом случае необходимо время, чтобы разобраться с местными интриганами. Поэтому пусть избранные выдвигаются на Запад и передадут один ценный артефакт человеку из Сичжуна.