Книга Тигровая лилия, страница 137 – Катерина Зверь

С этими словами Алар вышел из комнаты. Почти сразу же лязгнул замок.

Джемайя несколько мгновений смотрела на захлопнувшуюся дверь, не сразу вспомнив, как дышать.

Больше всего уход Алара походил на бегство.

Не на позорное бегство того, кто поджал хвост и признал поражение. На бегство того, кто в последний момент не решился нанести смертельный удар.

Она все-таки изранила его сильнее, чем ему бы хотелось. Израненный зверь пришел в ярость и потребовал крови.

И лишь одним богам ведомо, сколько сил потратил ар-Кешшар, чтобы удержать его на привязи.

Джемайя бессильно опустилась на матрасы, зажимая рот рукой. Тело вспомнило, как дышать, но с каждым новым вдохом к горлу все ближе подступал комок, а глаза все отчаяннее щипало. Джемайя закрыла их – и почувствовала, как по щекам ползут горячие капли.

Она только теперь осознала, что все это время дергала тигра за хвост, проверяя, насколько хватит его терпения, – и не думая при этом, что будет делать, когда он разозлится по-настоящему.

А ведь ее жизнь зависит от него.

Одно его слово – и завтра ее полосатую тушу пронесут по улицам Ямарры.

Завтра весь город сочтет злодейкой ту, что защищала этот самый город до последнего вздоха, поверив на слово лжецу и убийце.

Нас убивают ради денег. Ради наших шкур и черепов.

Джемайя съежилась, зажимая уши так, словно голос охотника звучал не где-то внутри, а доносился снаружи. Как будто он залетал в раскрытое окно, просачивался в щель под дверью, а вовсе не вырывался из глубин памяти, как побег из оброненного семени.

Алар – лжец. Лжец.

Он лжет. Он лжет.

Он лгал всегда. Он лгал и на этот раз.

Он все выдумал. Он придумал душераздирающую историю, чтобы сделать пленницу сговорчивее.

Он даже не злился на нее. Он не злился на нее, он просто хотел, чтобы она думала, что он злится, и теперь не находила себе места в ожидании расплаты.

В конце концов, именно так и поступают демоны.

Они дергают за самые тонкие струны чужой души, задевают самые чувствительные места, бьют в самые слабые точки, чтобы добиться своего, так что и Алар…

Он не лгал.

Джемайя могла бы вечно повторять себе – «это ложь». Как заклинание. Как молитву, отгоняющую демонов.

Но в глубине души она знала – Алар не лгал ей сейчас.

Потому что она слишком хорошо знала эти интонации. Этот взгляд. Это напускное спокойствие, это показное равнодушие, которым прикрывают боль и злость – как старой ветошью накрывают кострище в тщетной попытке не дать углям разгореться. Но старая ветошь лишь ненадолго прикрывает крохотное пламя. Старая ветошь начинает тлеть – и в конечном итоге разгорается не хуже всяких дров.

Убрав руки от лица, Джемайя несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, заставляя себя успокоиться. И, открыв глаза, обнаружила оставленную на столе веточку сережек, общипанную наполовину.

Похоже, Алар и впрямь сорвал ее нарочно, чтобы побаловать свою пленницу.

Глаза снова начало щипать, и Джемайя судорожно утерла их тыльной стороной ладони, словно пытаясь затолкать подступающие слезы обратно.

Она – не только пленница Алара. Оба они – пленники жестокого водоворота, в который оказались втянуты задолго до своего рождения.

Алар видит в людях врагов. И у него есть на то причины. Но она ничего не сможет поделать с этим, потому что она – человек, и при этом – его враг. Алар говорит, что люди убивают рахши, потому что видят в них чудовищ и боятся, что рахши убьют их детей, – но он сам и есть чудовище, убивающее их детей. Он стал чудовищем – и, совершая поступки, которых ждали от него, вынуждает Джемайю поступать так, как ожидает он.