Книга Миссия в Сараево, страница 41 – Алим Тыналин

— Ну, слава Богу! Танкович тебя принял. Это много значит. Он обычно никому не доверяет сразу.

— Он долго проверял меня, — заметил я.

— Ещё бы! — Чирич усмехнулся. — После того, что случилось в прошлом году, он стал еще подозрительнее. Один наш человек оказался австрийским шпионом. Танкович лично его устранил. С тех пор проверяет каждого по десять раз.

Я не успел ответить. В коридоре послышались торопливые шаги и к нам ворвалась Елена.

Дверь открылась, и в комнату вошла Елена.

Она была в темно-синем костюме с длинной юбкой и приталенном жакете, белая блузка с высоким воротничком, волосы уложены в пышную прическу. На шляпке небольшая вуаль, которую она сразу откинула. Ее появление мгновенно изменило атмосферу в квартире, разговоры стихли на секунду, несколько взглядов проводили девушку до стола.

— Извините за опоздание, — сказала она, снимая перчатки. — Извозчик долго искал дорогу.

— Ничего страшного, — отозвался Чирич, гася сигарету в пепельнице. — Как раз обсуждали хорошие новости.

Елена окинула взглядом собравшихся, задержалась на мне чуть дольше, чем следовало бы. Я едва заметно кивнул. Она прошла к столу, сняла шляпку и пальто, повесила на вешалку у стены.

— Какие новости? — спросила она, доставая из сумочки портсигар.

— Неделько освободили, — сказал Петар, подвигая ей стул. — Благодаря Соколову.

Елена чиркнула спичкой, прикурила тонкую сигарету:

— Поздравляю. Значит, все прошло гладко?

— Более чем, — Чирич вернулся к столу, сел во главе. — Только что ушел Танкович. Передал благодарность от Дмитриевича. Лично Соколову.

Я поймал взгляд Елены. В глазах мелькнуло удивление, которое она быстро скрыла, затянувшись сигаретой.

— От самого Дмитриевича? — переспросила она тихо.

— Да. — Чирич наполнил рюмку и протянул ей. — Так что сегодня мы отмечаем освобождение товарища. Успешно проведенную операцию.

Все подняли рюмки. Я чокнулся с Владимиром и Петаром. Потом с Чиричем. Напоследок с Еленой.

Ее рюмка коснулась моей с тихим звоном. Елена улыбнулась одними губами. Глаза оставались серьезными.

— За успех, — произнесла она тихо. Только для меня.

Мы выпили.

— Ладно, господа, — объявил Чирич, откладывая рюмку. — Деловая часть окончена. Предлагаю продолжить в более приятной обстановке. Есть одна кафана неподалеку. Хозяин свой человек. Кормит хорошо, вино отличное.

Владимир поднялся первым:

— Давно не был в приличной кафане. Поддерживаю.

Остальные зашумели, соглашаясь. Я посмотрел на Елену. Она докуривала сигарету, разглядывая меня сквозь дым.

— Соколов, ты с нами? — спросил Чирич, натягивая сюртук.

— Конечно, — ответил я, поправляя галстук.

Мы спустились на улицу. Вечер был теплым, без ветра.

В городе уже зажгли газовые фонари. Тротуары наполнились людьми. Кто-то спешил домой, кто-то гулял, наслаждаясь погожим вечером. По мостовой изредка проезжали извозчики, стук копыт отдавался эхом между домами.

Кафана находилась в десяти минутах ходьбы, в подвале старого дома на узкой улочке.

Мы спустились по каменным ступеням. Нас встретил запах жареного мяса, табачного дыма и вина. Внутри душно и шумно. За столами сидели компании, кто-то пел под гитару в углу. Половой сновал между столами с подносами.

Хозяин, грузный мужчина с седыми усами, тепло поприветствовал Чирича. Провел нас к большому столу в дальнем углу.