Онлайн книга «Винсент Иванович»
|
А где Мастанджело? Он ушел от меня не так давно. А вдруг недалеко⁈ Раненый, охая при каждом движении больного плеча, я побежал по опустевшим коридорам больницы. Заглядывая по дороге в приоткрытые двери и проверив таким образом большую часть второго этажа, бросился на лестницу. Дона Аурелио нашел лежащим в одиночестве на лестничной площадке первого этажа. Впереди — всего несколько спасительных метров. Он уже почти ушел. Но упрямая пуля догнала и ветерана боевых действий. Где‑то вдалеке раздался вой полицейской сирены. Легки на помине. Но пока еще недостаточно громкий. Хотя времени у меня было в обрез. Но Мастанджело умирал. Я не мог просто пройти мимо. И подсел рядом. — Винни… — он открыл глаза и сразу же узнал меня. Голос был слабый, прерывистый. Но смысл всего сказанного я уловил прекрасно. — Малыш… Пистолоцци… за моей спиной… заключил негласный союз с Феррара… Я слушал дальше, затаив дыхание. — Малыш давно тяготился моими советами… — старик продолжал, но давалось ему это тяжело: — Я был лучшим другом его отца… нянчил его самого ребенком… А теперь он решил разобраться со мной… чужими руками… Феррара и так считали меня… мозгом семьи Пистолоцци… и давно хотели это… это сделать… Консильери начал задыхаться. — А я? — по ощущениям, мне сейчас было не сильно легче. — Что теперь делать мне⁈ — Не переходи дорогу Малышу… Лучше держись Толстяка… — прошептал Мастанджело уже почти неразборчивым шепотом. — Он… он… не всем нравится… но предан… как собака… если ты не предашь… за тебя… до конца… Старик почти отключился. Но я переборол в себе обычную человеческую этику. И дополнительно потряс его за плечи. — А Гальярди? Ему можно доверять⁈ — Он… он… способный… — успел прошептать умирающий консильери. — Но… но… жена… Малыша… Да, я припомнил, что Нино «Сицилиец» Гальярди и Альдо «Малыш» Пистолоцци были женаты на родных сестрах. Видимо, это вынуждало свояков действовать заодно, по-родственному. Как бы одному из них это ни претило. — А Галанте? — не унимался я. — Он же угроза для всех семей Нью‑Йорка! Феррара выступали против него. А Малыш — за. Как же семьям удалось договориться сейчас? — Это… это… политика… — возможно, это были последние слова из уст старого гангстера. Мне стало жаль этого человека. Он умирал даже красиво. Не проронив ни слезинки. До конца держа себя в руках. Наконец, и я поймал за руку какую-то испуганную медсестричку. Проорав ей прямо в ухо: — Немедленно перенесите его в палату! Окажите человеку помощь! Хотя Мастанджело был уже не жилец. Это явно читалось в его взгляде. Своим уверенным видом он будто говорил мне: «Успокойся, Винни! Что ты дергаешься? Сделанного назад не воротишь. Без паники. Все равно уже поздно». Я резко выпрямился. И тут же вспомнил про плечо. Оно болело. Тупой саднящей болью, которая не настолько остра, чтобы в моменте заорать. Но как будто имеет отложенное действие. «Парень, я теперь с тобой надолго», — будто говорила она. Самое время заняться собственным здоровьем? Но нет. Еще. Мастанджело все-таки не сказал своего последнего слова. Я снова присел на корточки и прислонил ухо непосредственно ко рту гангстера. — Хррр… Хоррро… — Хорошая⁈ — догадался я. — … н…вость… — Новость? Хорошая новость⁈ — его слова в контексте сложившейся ситуации показались чем-то из разряда фантастики. |