Книга Винсент Иванович, страница 65 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

А также Джона Леннона. Вот ведь! Надо будет улучить момент и успеть сходить на концерт легенды. До 8 декабря 1980 года, когда его не станет… Но я отвлекся.

За одним из плакатов скрывалась неприметная и даже ржавая дверь в неучтенное ни полицией, ни налоговой помещение. А за ней вовсю кипела жизнь. Во всяком случае туда входили и оттуда выходили люди, нервно оглядываясь по сторонам и демонстрируя богатейшую гамму эмоций. Периодически кто-то застывал на пороге с неестественным блеском в глазах. А на других обитателях этого места и вовсе лица не было.

Не привлекать к себе внимания, значит? Не отсвечивать? Решение созрело быстро.

Передо мной стоял вполне респектабельный с виду джентльмен. Только с шеи свисал оборванный галстук-бабочка. Волосы были немного взъерошены. Выдавало игрока и учащенное дыхание.

— Приятель, как мне туда попасть?

— А ты не коп случаем? — ухмыльнулся он.

— Нет, я психолог, — можно было и соврать. Но сейчас, зачем?

— Псих-холог?.. — мой собеседник так до конца и не отдышался. — Там пароль надо назвать…

Пароль. Где ж я его возьму⁈ А, была не была! Спрошу в лоб.

— Какой?

— Ясное дело, какой…

Ну, не томи!

— … Fyodor Dostoevsky!

Однако. Федор Михайлович, конечно, известный был игрок. И даже чуть ли не самый знаменитый в отечественной литературе. А по продажам книг и известности за рубежом вроде как обогнал даже Толстого. Но чтобы его фамилию называли всуе здесь…

Ладно. Это уже лирика. Главное, что я теперь знал заветный пароль. Так везло далеко не всем. И мне не хватало еще 15 тысяч до покрытия долга перед мафией. Крайний срок встречи с доном — послезавтра. Утром или вечером, не знаю. Вариантов как-то еще добыть деньги, практически не осталось. А тут можно было сделать ставку и приумножить мои 35 тысяч. Сделав из них 50. Или даже больше.

Со смешанным чувством предвкушения чего-то значимого, а также непроходящей тревоги и обычного человеческого страха — психологи ведь тоже люди! — я постучал в заветную дверь и шагнул в темноту.

Остался один день до срока.

Проснувшись, я сначала думал, что один день это много. Целых двадцать четыре часа. Тысяча четыреста сорок минут. Восемьдесят шесть тысяч секунд. Если считать секунды, то вроде и жить можно.

Потом я посмотрел на часы и понял, что уже десять утра.

Минус тридцать шесть тысяч секунд. Итого пятьдесят тысяч четыреста. Ну и как вам? А у меня на руках пятнадцать долларов и двадцать два цента. Это все, что осталось после ночи у ди Ромы.

Вернее, не совсем ночи. Скажем так, после продолжительного визита.

Все началось, как и положено историям о падении хорошего человека, с самого разумного решения.

В подпольное заведение ди Ромы я вошел около девяти вечера с тридцатью пятью тысячами долларов в сумке. По тем временам целое состояние. По моим последний шанс.

Внутри пахло табаком, потом и особым видом отчаяния, который нигде больше не встречается. Только в игорных домах и в кабинетах семейных психологов. Что в принципе одно и то же.

Помещение оказалось неожиданно просторным для того, что скрывалось за ржавой дверью в табачной лавке. Низкий потолок с мигающими лампами.

Несколько столов, карты, кости и рулетка. У дальней стены будка с принимающим ставки, это делал жирный тип в подтяжках с лицом человека, которому давно не бывает ни весело, ни грустно. Просто деньги туда, и деньги сюда.