Книга Винсент Иванович, страница 66 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Народу было много. Самого разного.

За крайним столом сидел представительный мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме. Галстук ослаблен, манжеты расстегнуты.

Перед ним лежал нетронутый стакан виски, потому что ему было не до виски. Он смотрел на карты с таким выражением лица, с каким хирург смотрит на операционное поле: абсолютная концентрация, ноль эмоций.

Профессионал. Или человек, который потерял здесь так много, что эмоции кончились еще несколько часов назад.

Рядом с ним молодой парень, почти мальчишка, лет двадцати от силы. Рыжий, веснушчатый, явно не итальянец.

Ирландец, может, или поляк. Этот выигрывал. Это было видно по тому, как он не мог усидеть на месте, вскакивал после каждой раздачи, хлопал соседей по плечу.

Те морщились. Он не замечал. Когда выигрываешь, замечаешь только деньги.

У стола с костями стояла компания, трое мужчин. Один бросал, двое наблюдали с напряженными лицами.

После каждого броска кто-то из двоих издавал короткий горловой звук, не то стон, не то молитва. Я наблюдал за ними минуты три. За это время они потеряли примерно четыреста долларов и приобрели еще двадцать минут полной жизни, чтобы было чем заняться.

В углу, прямо на полу, сидел человек в рабочей куртке и смотрел в пространство. Перед ним не было ни карт, ни фишек, ни стакана.

Просто держал руки на коленях. Он закончил играть. Все. Пришел с деньгами, теперь уйдет без них.

Только он еще не ушел. Сидел на месте не шевелясь. Психологи называют это острой реакцией на стресс.

Я видел такое зрелище в прошлой жизни, знакомое дело. Такое бывало в Петербурге не раз, ко мне приходили после развода, внезапного увольнения или крупного провала. Люди иногда просто садятся. И сидят.

Я отвел взгляд.

Геннадий Иванович, сказал я себе, ты пришел сюда не наблюдать.

Верно. Пришел я сюда с конкретной и, в моем профессиональном понимании, совершенно безумной целью, превратить тридцать пять тысяч в пятьдесят. Минимум.

Желательно больше.

Это займет час, подумал я. Сделаю несколько грамотных ставок и уйду.

Ах, как смешно это теперь звучит.

Первые полчаса я выигрывал.

Не так чтобы сильно, но стабильно. Держался рулетки, вещь максимально понятная, красное-черное, никакой тебе психологии соперника, никаких блефов.

Просто шарик и везение. Мне везло.

К одиннадцати вечера у меня было сорок две тысячи.

Восемь тысяч за два часа. Неплохо. Осталось поднять еще восемь, и я могу идти домой, лечь спать и встать завтра утром живым и счастливым.

Уходи сейчас, сказал внутренний голос. Тот самый, который несколько лет профессионально предупреждал клиентов о деструктивных паттернах поведения.

Еще немного, ответил я ему.

К полуночи у меня было шестьдесят тысяч.

Это был момент, который, если бы я его описывал на приеме, назвал бы «точкой триггера». Когда человек выигрывает не просто достаточно, а больше, чем нужно, и именно тогда перестает играть ради цели и начинает играть ради самой игры. Потому что мозг регистрирует мысль о том, что «я не только достиг результата», а «я могу достичь еще больше».

Я видел тоже самое, когда наблюдал за тем рыжем парнем-ирландцем. Он уже выиграл достаточно, чтобы уйти довольным, но вместо этого хохотал и ставил больше, хлопая ладонью по столу.

Я подметил это в человеке с манжетами, который проигрывал и двигался все медленнее, будто не хотел, чтобы кончалось.