Книга Винсент Иванович, страница 92 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

— Налей. Только без фанатизма.

Я привык, что в этой Америке все только и делают, что пьют! На работе. Дома. Вечером после работы. В домашнем баре. Ресторане. Салуне. Не важно.

— Узнаю прежнего Винни, — подтвердил напарник довольным тоном.

Та еще сволочь была. Подумалось мне про того, прежнего меня. Но вслух я этого не говорил.

Зато попросил Джорджи ввести меня в курс, по поводу разных течений внутри семьи Пистолоцци. Хотя бы в общих чертах. Ну и вообще о том, что в мафиозном мире делается.

Тем более, что перед Феррара, да и Мастанджело мне пришлось выкручиваться и все придумывать.

В то время, как Джорджи стоял в моем новом мире на ступеньку выше. Он — солдат, а я лишь «повязанный», подельник, соучастник. Солдаты по определению должны знать больше.

Джорджи хмыкнул. Обозвал меня «прежним тупоголовым Винни». А не «этим дурацким Мозгоправом», которому впору «на телеке интеллектуальные викторины проводить». И прочел небольшую лекцию о текущем положении дел.

По словам напарника, трения внутри семьи до поры до времени были не так уж и видны. Когда правил старый дон Дженнаро «Бульдог» Пистолоцци.

— Все было кучеряво. Пока Бульдог не отправился на аудиенцию к этому… к Богу, — пояснил Джорджи и перекрестился.

Дон Дженнаро был жестким руководителем и удивительно живучим, по местным меркам так уж точно. Старый босс протянул ноги, не дотянув всего нескольких месяцев до восьмидесяти лет. И, несмотря на кучу покушений и ранений, покинул этот мир в собственной постели и своей смертью!

— Малыш — это другое, — хмыкнул Джорджи и налил себе еще. — Вообще другое.

Сын дона Дженнаро всю сознательную жизнь проходил в «наследных принцах» семьи Пистолоцци. Получал соответственную порцию внимания и даже подобострастия. Но с самого начала был вылеплен из другого теста.

— Сосунок. Не чета отцу. Авторитет дона Дженнаро был непререкаем. А этого… — Джорджи снова перекрестился. — Только замашки те же. Хочет такого же к себе отношения, как к прежнему дону. А как его добиться, если ты сопливый Малыш-переросток? Вот и творит всякую дичь. Шизик…

Правильнее было бы сказать — шизоид. Но психолог во мне не стал его поправлять.

Только спросил, не опасно ли говорить про своего дона такое? Тем более в баре, где нас могли услышать.

На что Джорджи снова усмехнулся и буднично пояснил:

— Да я уж не жилец… Давно это понял. Потому, говорю, чо хочу!

Ладно.

— А что Толстяк и Гальярди? — спросил я.

— Толстяк — авторитетный капо. Мог бы сколотить свою семью, но пока выжидает. Не любит резких телодвижений. При этом если запахнет жареным, легко возьмет в руки пулемет или базуку и раскурочит тут все к чертовой бабушке. Ну или матери.

Понятно.

— Нино. Дельный малый. Далеко пойдет. Если переживет нынешнюю свистопляску.

Выяснилось, что Нино Гальярди — второй капо, младший как по значению, так и по возрасту. Выбился в капитаны не так давно, лет пять или семь назад. Его козырь — гибкость и относительная молодость, из-за чего к нему льнут другие молодые бандиты. Они понимают его лучше, чем старые методы Толстяка и им подобных.

Ну и второй козырь или даже первый — Нино женат на сестре жены Малыша.

— Теперь он не просто часть семьи, а член Семьи! — Джорджи бухнул стаканом о стойку. Чудом только не разбил. — А их детки — кузены и кузины. Это ясно тебе, Винсент Ла Руссо⁈