Книга Война после победы, страница 71 – Александр Тамоников

Никак не хотелось английскому резиденту, потерявшему большую часть своей группы, торчать тут, шуметь и затевать какие-то работы, когда в любой момент могут появиться русские контрразведчики.

— Они не соприкасались с водой, — покачал головой Михаил, — так как упакованы основательно, даже в непромокаемый брезент от немецкой десантной куртки. Тут все просто. Смотрите, вот здесь справа временная стенка из досок. Она проложена листами каменного картона — это строительный толь — и засыпана землей. Надо просто расшатать доски, появится трещина, и вода сойдет. Надо уровень понизить всего на метр, и тогда откроется ниша, где лежит большой сверток. Ничего взрывать не нужно.

Хейли сделал знак, и девушка, достав из-под куртки пистолет, встала неподалеку за спиной Сосновского. Англичанин подозвал своих помощников и быстро объяснил, что нужно делать. Человек со шрамом и с автоматом отошел в сторону и стал озираться по сторонам. Часовой. Трое других, сбросив куртки и пиджаки, принялись за работу. Работая голыми руками, они вряд ли быстро сделают это дело. Но возвращаться за инструментом Хейли был не настроен. Он подошел к Сосновскому и сел рядом с ним на траву, наблюдая за работой подчиненных.

Вода в коллекторе была теплой, застоявшейся. Она пахла тиной, мазутом и чем-то еще — глубоким, химическим, чем пахнут подвалы разрушенных заводов. У дальней стены, чертыхаясь сквозь зубы на польском и английском, двое в промокшей одежде возились с найденной рядом стальной трубой, пытаясь расшатать кладку временной перегородки.

Сосновский сидел на траве, а сверху приятно пригревало летнее солнце. Но удовольствия от солнца было мало. Все избитое тело болело, болела рана на плече. Но он старался не обращать на это внимания. Надо было срочно придумывать, как ему быть дальше. Вода сойдет, и что там откроется, неизвестно. Уж пакета с архивом там точно не будет.

Рядом, по-хозяйски вытянув ноги, расположился майор Хейли. Англичанин был само спокойствие. В его руке дымилась сигарета, взгляд снисходительно скользил по спинам его помощников. Хейли чувствовал себя победителем. Он все учел, все рассчитал и предусмотрел. Он использовал ситуацию с появившимся немецким резидентом Мольтке в свою пользу. Это стиль работы МИ-6. Состояние победителя чувствовалось во всем: в том, как Хейли небрежно отряхивал пепел в воду, как его взгляд — спокойный, изучающий, немного усталый — ощупывал Сосновского, словно вещь, которую можно купить или выбросить.

— Герр Мольтке, — голос Хейли, с легким, акцентом, звучал неестественно громко на этом пустыре, заваленном битым кирпичом и обломками бревен. — Война — это всегда лишь перерыв в большом разговоре. Теперь разговор продолжается. Я хотел бы знать ваше мнение. Как вы видите будущее Европы, конкретно Германии?

Сосновский медленно поднял глаза. Он знал эту игру. Легенда Мольтке была слабовата. Он использовал ее по наитию, неожиданно, и это сработало в нужный момент. Но для долгих игр она не годилась, тем более для душещипательных разговоров о будущем нации. «Кто я, — лихорадочно думал Сосновский: — Аристократ, прусский офицер, интеллектуал, преданный идее, но раздавленный военной катастрофой? Нет, не аристократ, фамилия не аристократическая. Скорее, служака, который всего достиг трудолюбием, хитростью, исполнительностью». Он позволил себе паузу, наполнив ее тяжелым вздохом человека, который потерял все, кроме гордости.