Книга Война после победы, страница 74 – Александр Тамоников

Теперь он уже сумел перехватить ее руку, но отбирать пистолет было уже некогда. Михаил вывернул безвольную руку девушки, навел пистолет на «доктора» и выстрелил. Мужчина вытаращил глаза, остановился, будто натолкнувшись грудью на каменную стену, и рухнул лицом вниз на камни, подняв клубы пыли, а Сосновский выдернул пистолет из руки девушки и столкнул с себя ее обмякшее тело.

Пистолетные выстрелы стегали по пустырю. Две автоматные очереди с шелестом пронеслись в воздухе. Все, что Сосновский успел увидеть, — это убитого доктора и лежавшего с дыркой в голове второго, со шрамом на щеке. Третьего он не видел, а вот четвертый отползал, волоча ногу, и пытался одновременно поднять руки, показывая, что сдается. Хейли! Где Хейли?

— Вяжи ее! — раздался крик Буторина, и он буквально перепрыгнул через Сосновского.

Михаил успел только крикнуть в ответ: «Стивен Хейли!» — и Виктор сразу куда-то исчез. Поднявшись, Михаил никак не мог понять, куда делся Буторин, он не видел английского резидента, а неподалеку оперативники уже перевязывали ногу раненому диверсанту, обыскивали тела убитых. Коган приводил в чувство оглушенную польку, брызгая ей на лицо водой из фляжки. И только Буторина видно не было. В момент атаки он оказался ближе всех к Хейли и бросился за ним в одиночку, не раздумывая.

Бежать было тяжело. Солнце, белое от пыли, стояло в зените, превращая этот древний прусский город в раскаленную сковородку. Пахло не морем, до которого было рукой подать, а известняковой крошкой, кирпичной трухой и еще чем-то сладковато-тошнотворным, что навсегда остается в руинах после долгой осады. Здесь, на северо-восточной окраине, где форштадты переходили в болотистую низину, тишина была обманчивой.

Буторин бежал легко и ритмично, насколько позволяли развалины, экономя силы. Ботинки с хрустом давили в мелкий щебень, он перепрыгивал через препятствия, огибал те, через которые так просто не перепрыгнуть, и старался не упускать из виду англичанина. «Хейли, говоришь? Стивен Хейли? Ну, это добыча, так добыча. Не уйдешь ты от меня, сволочь иноземная!»

Хейли был ловок. «Хорошая все же у него подготовка», — подумал Буторин. Как он выскользнул? Трое его людей остались там, двоих взяли живыми. Это было очевидно, потому что Буторин не слышал больше выстрелов ни диверсантов, ни оперативников. Там все кончено. И это отлично! Но этот чертов хитрый лис, английский резидент, почуял опасность раньше, чем захлопнулась крышка капкана.

Дистанция была около ста метров. Буторин вскинул трофейный «вальтер», но не выстрелил. Живым! Его надо было брать живым. Эта мысль сидела в затылке раскаленным гвоздем. Слишком много нитей тянулось от этого британца к архиву, к немецкой резидентуре, а может, и не только туда. Мертвый Хейли стоил дешево. Живой стоил победы в этой незримой войне.

— Стой! — крикнул Буторин, но голос прозвучал хрипло и не очень громко, так как пыль забивала горло.

Англичанин, не оборачиваясь, метнулся влево и исчез за грудой обгоревших балок. Выстрел грянул внезапно. Пуля с визгом ударила в ржавый лист железа в двух шагах от Буторина, выбив сноп искр. Майор упал, перекатился через плечо, чувствуя, как острые края кирпичей впиваются в лопатку, и ответил на звук — дважды, бегло, не целясь, только для того, чтобы заставить противника пригнуться, выиграть секунду.