Книга Война после победы, страница 75 – Александр Тамоников

Тишина снова сжалась. Буторин замер, прислушиваясь. Где-то капала вода, монотонно и навязчиво. Солнце слепило, отражаясь от осколков стекла, торчащего в оконных проемах. Он двинулся вперед, низко пригибаясь, скользя вдоль стены, которая чудом уцелела почти на всю высоту. На пальцах оставалась известка. Снова выстрел, и снова пуля англичанина ушла в сторону. Буторин перебежал открытое пространство и скрылся за камнями совсем близко от англичанина. У того не выдержали нервы, и он снова бросился бежать. Бежал зигзагами, но Буторин видел, что силы у него на исходе — диверсант петлял не столько тактически, сколько от отчаяния, так как уже понял, что сеть провалена окончательно.

У Хейли осталось только одно страстное желание: донести до Лондона, что здесь, в Восточной Пруссии, русская контрразведка работает лучше, чем о них думают.

У водонапорной башни, опрокинутой взрывом, Хейли споткнулся. Буторин увидел это резкое падение и неуклюжий взмах рук. Англичанин рухнул ничком, раскинув руки, и затих. Пиджак на спине задрался, одна штанина была порвана, неестественно выгнулась рука. Виктор остановился. Опыт, полученный в разведотделе и закаленный работой в группе Шелестова во время серьезных и часто почти невыполнимых заданий, заставил его замереть. Слишком чисто. Слишком театрально — умирающий так не падает. Он хватается за жизнь, скребет землю, пытается подняться даже с простреленным позвоночником. А этот лег, как актер на сцене МХАТа.

Буторин медленно начал обходить руину, держа ствол направленным в спину Хейли. Сделал шаг, второй… Пятки ботинок вдавливались в песок почти беззвучно. Он смотрел на руки Хейли, на его каблуки. Нервное напряжение достигло предела. В голове билась одна мысль: «Не стрелять! Брать живым!»

— Хейли, — позвал он негромко, спокойно, почти по-дружески. — Игра закончена. Вставайте! Живым я вас не выпущу.

Тело оставалось неподвижным. Только ветер чуть шевелил волосы на голове англичанина…

Буторин сделал еще шаг. Дистанция сократилась до трех метров. Он уже видел край уха диверсанта, белого как мел, и царапину на щеке, оставленную кирпичной крошкой. И в этот момент Хейли взорвался. Он разжался как пружина, зажатая в нем отчаянием. Англичанин не вскакивал — бил снизу как змея, бил ногой, целясь в пах и одновременно выбрасывая руку с зажатым в кулаке камнем.

Буторин, ожидавший подвоха, все же не успел среагировать до конца. Он ушел от удара ногой, дернув корпусом, но камень скользнул по виску, раздирая кожу до кости. Кровь залила глаз, мир стал красным и липким. «Вальтер» вылетел из ослабевшей кисти и брякнул о камни.

Схватка превратилась в первобытную звериную возню на битом стекле и ржавой арматуре. Хейли был тяжелым, в нем чувствовалась порода — худой, но жилистый, с крепкими мышцами боксера. Он ушел в глухую оборону, а затем попытался душить, обхватив шею Буторина предплечьем. Запах английского табака, пота и страха ударил в ноздри.

Буторин не пытался вырываться. Он знал, что на сантиметр, на миллиметр уступить — значит умереть. Хватка у Хейли была стальная, пальцы сцепились в замок на горле Буторина, пережимая сонную артерию. В ушах у него зашумело, перед глазами поплыли багровые круги. Он рванулся, увлекая англичанина за собой, и оба рухнули на торчащий из груды мусора рельс. Удар пришелся Хейли в спину. Он вскрикнул, хватка ослабла на долю мгновения, но этого было достаточно.