Книга Возвращение домой, страница 107 – Джон Соул

— Ну вот видишь, что ты наделал. Что с тобой? Иногда ты ведешь себя в точности как твой отец!

— А может быть, он был прав! Может быть, ему просто надоели твои постоянные придирки!

Слова сына были больнее, чем пощечина, и Мардж почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. Схватив сумочку, она вышла через заднюю дверь.

Минуту спустя Джефф услышал, как взревел мотор ее машины. Он бы много отдал, чтобы вернуть свои последние слова. Вскочив из-за стола и опрокинув стул, он кинулся к двери.

Но было слишком поздно.

Машина матери уже исчезла, оставив только облако пыли.

— Черт возьми, — пробормотал Джефф.

Вернувшись назад и подняв стул, он уселся за стол и принялся за блины. Через несколько секунд задняя дверь почти беззвучно открылась и он услышал слова Вика Костаса.

— Дай-ка мне ключи от машины, — сказал фермер негромким, но властным голосом.

Джефф с удивлением взглянул на него.

— Я слышал ваш разговор, — пояснил Костас. — Мать работает как проклятая, чтобы содержать тебя. И что она видит в ответ? Как ты с ней говоришь? Я не позволю тебе так вести себя на моей ферме! — Он покачал головой и протянул руку. — А уж тем более ездить на моей машине!

Джефф заколебался, раздумывая, что случится, если он не отдаст ключи. Но Вик Костас был настоящим гигантом, на два дюйма выше Джеффа, с широченными плечами и мускулами человека, который всю жизнь работал на земле. Ощущая на себе взгляд темных глаз фермера, Джефф полез в карман, достал ключи от ржавого «меркюри» и передал ему их.

— Тебе придется извиниться перед матерью, — сказал Костас. — И подумай как следует о своем поведении.

Не проронив больше ни слова, он повернулся и вышел из дома.

Оставшись один, Джефф доел стопку блинов, затем напек еще одну стопку. Поливая сладким сиропом, он съел их с волчьим аппетитом, затем наполнил тарелку кашей и съел ее тоже.

Все еще чувствуя голод, он сделал яичницу из полдюжины яиц и выпил полбанки ананасового сока, которую мать открыла для Бена.

Что-то непонятное происходило с ним.

Странное возбуждение охватило его.

Он непрерывно расхаживал по дому, а затем вышел во двор.

Было жарко, даже слишком жарко для конца июня.

Джефф зашел в тень одного из оливковых деревьев, которые Костас посадил несколько лет назад, когда решил экспериментировать с производством домашнего оливкового масла, и опустился на землю, прислонившись к стволу.

На ногу ему сел шершень.

Джефф взглянул на него, сразу вспомнив, что случилось с лошадью в загоне Оуэнов вчера.

По его спине пробежал холодок страха, и он начал медленно двигать правую руку к шершню, готовясь смахнуть его так быстро, чтобы он не успел ужалить.

Однако, когда он попытался избавиться от шершня, рука отказалась повиноваться и, застыв на полпути, осталась неподвижной.

Тем временем второй шершень сел на его ногу, а затем и третий.

Страх Джеффа все нарастал, и он еще раз попробовал смахнуть насекомых, но опять не смог заставить руку повиноваться.

Шершни стали ползать по его коже.

Они двигались в определенном порядке, который привлек его внимание.

Поле его зрения начало сужаться, как будто он смотрел в длинную трубу, видя только шершней.

Они продолжали ползать по его коже, повторяя один и тот же узор снова и снова.

И тогда в его голове возник образ.