Книга Возвращение домой, страница 83 – Джон Соул

Если она продолжит разговор с Джеффом — он может еще и не захотеть говорить о вчерашнем — это наверняка займет все утро.

Она еще раз внимательно посмотрела на него.

Глаза. Кажется, она слышала, что у детей, принимающих такие вещества, бывают расширенные зрачки?

Она вглядывалась, пытаясь рассмотреть зрачки Джеффа. Зрачки выглядели нормально, но что-то определенно было не так.

Что же делать? Спросить его прямо?

Мардж внезапно осознала, насколько наивна она была в этих вопросах.

Может быть, бледность совершенно ничего не означала. Может быть, он был бледен, потому что проснулся всего несколько минут назад.

— Ты действительно хорошо себя чувствуешь? — спросила она.

— Я же сказал тебе, мама, что у меня все в порядке, — ответил Джефф.

Пять минут спустя, отправляясь на работу, Мардж Ларкин понимала, что пошла по пути наименьшего сопротивления. Было совершенно очевидно, что вчера в ее доме что-то произошло, но сейчас она была очень занята и чувствовала себя слишком плохо, чтобы заниматься этим.

«Вечером, — сказала она себе, направляясь в город, я поговорю с ним вечером и, если нужно, также свяжусь с Карен и Расселлом». Что бы ни случилось, сейчас у нее нет времени, чтобы этим заниматься.

* * *

Джефф вглядывался в треснувшее зеркало в ванной. Почему он сказал матери, что чувствует себя нормально, хотя это была неправда?

Ведь на самом деле никогда в жизни он не чувствовал себя так плохо.

Всю прошедшую ночь его бросало то в жар, то в холод; всю прошедшую ночь он то замерзал до костей, то метался в жару.

Он ощущал тошноту, но его так и не вырвало.

Он испытывал ужасный зуд, и это сводившее с ума ощущение пронизывало его до самых костей.

Утром, когда мать разбудила его, он чувствовал себя лучше, но ненамного.

Но когда попытался сказать ей, что болен, так и не смог. Как парализованный, он не мог произнести слова, вертевшиеся у него на языке. Вместо них он сказал, что с ним все в порядке.

В порядке!

Но он чувствовал себя ужасно! Так почему же не сказал об этом матери?

Уж не сошел ли он с ума?

Глядя в зеркало, он вдруг увидел другой образ, поднявшийся из глубин его памяти. Образ улыбающейся ему Джули Спеллм ан.

Манящий его.

Завлекающий его.

Порабощающий его.

Чувствуя, как тяжело бьется его сердце, он всматривался в ее образ в зеркале и знал, что должен немедленно пойти к ней.

Быть рядом с ней.

Внезапно необходимость быть с Джули Спеллман стала самой важной в его жизни.

— А почему мне нельзя покататься на ней? — приставала Молли к Кевину, сидя на верхней перекладине загона и наблюдая за Кевином, легким галопом скачущим на Грете без седла по периметру загона.

Флика бежала рядом с матерью, стараясь не отставать.

— Можно мне хотя бы поводить ее? — умоляла девочка. — Как я буду тренировать Флику, когда она вырастет, если сама не умею ездить верхом?

Кевин усмехнулся, проезжая мимо Молли.

— Тебе еще надо подрасти. Грета слишком велика для тебя.

— Спорим, у меня получится, — настаивала Молли, видя, что ее слова не действуют на Кевина, она решила попробовать другую тактику. — Сколько лет тебе было, когда ты научился ездить верхом?

— Пять или шесть, я думаю, — ответил Кевин, не чувствуя подвоха.

— Ну а мне почти десять! — заявила Молли.

Кевин остановил лошадь и, перекинув левую ногу через ее шею, соскочил на землю. Молли тут же спрыгнула с изгороди и подбежала к нему, чтобы схватить уздечку.