Книга Неверморе, страница 50 – Елена Ядренцева

Агния утверждает, что по моим записям М. предстает практически святым, и я хочу сразу сообщить, что это не совсем так: он склонен к месту и не к месту смотреть в небо, опять же к месту и не к месту цитировать никому не известных авторов, еще он одержим здоровой пищей (в те дни, когда все-таки вспоминает о ее существовании) и может три тысячи раз ровнейшим голосом о чем-нибудь напоминать, пока не выругаешься как следует и наконец не сделаешь. Еще он читает мысли и поступки, но это ладно, мы все тоже так умеем; еще он – ну, такой же, как я. Нет, не в смысле не очень умный и не в смысле бегает от своей же памяти, хотя это как посмотреть; короче, ни в одном из плохих смыслов, а просто наши с ним истории очень похожи.

Он попал в плен к горе, когда сам был еще мальчишкой (это было задолго до меня, хозяин в тот раз отсутствовал); его друзья или, вернее, те, кого он ими считал – Камышинка и Три Точки, – надеялись с его помощью добыть сокровища, что-то там было с «войдет только чистый сердцем», и М. как раз подходил; а потом они думали бросить его ну пусть не в горе, но около и исчезнуть с награбленным. То есть скрыться в этот мир. Если вы думаете, что туда-сюда ходят только те, кто случайно попадает…

Да, да, преподаватели-рецидивисты, но послушайте – во-первых, это было триста лет назад, во-вторых, они изменились, и в-третьих, универу сейчас нужны абсолютно все, кто умеет ходить между реальностями. Вышло так, что ход из горы захлопнулся, хозяин как раз пробовал ловушки, и эта сработала; этим троим там очень скоро бы стало нечем дышать, в той-то гари и копоти; но М. как-то смог… он вспоминал там чистый воздух на троих, пока сотрудники из центра всех не вытащили. Там одному-то трудно продержаться, а он разделил на всех.

Три Точки бы сказал сейчас, наверное: «Помаши, когда про меня закончится», но я же знать не знала про всю эту историю с горой, когда мы познакомились, я только поняла, что за меня теперь не один взрослый, а аж три. Но это будет позже, позже, позже! Сначала про то, как М. остался в универе, не на опыты, но близко, очень уж всем понравилась его спокойная сила, а Три Точки и Камышинка вернулись в тот мир – к морям и островам, к лесам и дорогам. А когда М. наконец-то смог выбраться к ним – он очень долго оправлялся после горы, еще без всяких опытов, – оказалось, что оба стали старше и Камышинка уже даже вышла замуж и родила двоих детей. Тогда-то М. и приобрел свою привычку кристально одному сидеть на утесе.

— Ты снова пишешь обо мне, а не о себе.

Да чтоб его! Вот М. всегда умел бесшумно подходить, и, уж казалось, пора бы мне привыкнуть, но я подпрыгиваю. Я вообще забыла, где я! Гора, парк, зал, опять гора, университет… Оказывается – я сижу на кухне, на полу, рядом стакан с водой (уже пустой), тетрадь почти исписана, рука болит. М. говорит:

— Не хочешь ли встать с пола?

Я смотрю на него. Встаю. Обычный М., нормальный: джинсы, хвостик светло-рыжих волос, светло-серая кофта. Как он ее еще не… у меня бы уже была вся в птичьих пятнах и в довесок еще и в ржавчине. Глаза у М. светло-зеленые, безо всяких там тайных огоньков. Откуда вдруг на моей кухне? Он уже видел зеркало?

Он говорит:

— Иди сюда, – и обнимает первым. От него всегда пахнет то мятой, то полынью, то просто сочной травой, и сейчас я вдыхаю эту зелень так, что аж закашливаюсь.