Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 56 – Елена Ядренцева

— В дальнюю часть, и нас нельзя отвлекать. Ну, веришь или нет?

— Ладно, – согласилась Карина, – в дальнюю так в дальнюю.

— Только ты соберись сначала, – сказал Гюрза, и они так и торчали в дверях, и их обтекали всякие там мохнатые, прозрачные, пахнущие костром… – Возьми что там у вас ценится. Хочешь – сотворю?

— У нас?

Он шикнул на неё. Но их никто не слушал в этой-то толпе – все торопились покинуть столовую, потому что потом двери просто закрывались. Ференца не было.

— Может, все думают, что я признаю́сь тебе в любви, – сказал Гюрза мрачно. – Ну что? Настойку? Шоколад? Туфли? Бинты?

И почему-то до неё дошло только на слове «туфли».

— Мы идём ко мне? Мы идём к нам? Идём к моим? Как Ференц обещал?

Она опять забыла, что не может задавать вопросы, но, видимо, это касалось только той ночи или только чего-то, что всех бесит, потому что Гюрза сказал:

— Угу. Только если потом ты проболтаешься, я скажу, что понятия ни о чём не имею.

Она же сможет принести нормальный мяч. Нормальный мяч – ладно футбольный, но и волейбольный тоже, и туфли, правда что, и Катьке всё-всё-всё для глаз…

— А журналы ты не умеешь сотворять?

— Я просто не наполню содержанием. Только если кому-то интересны виды мха.

Они шагали в послеобеденной толпе, и Карина спохватывалась: можно же было взять в салфетку – и мясо с подливкой, и зефир. Да нет, зачем в салфетку? Гюрза же может сотворить всё что угодно. Она будет являться два раза в неделю, и даже Антону от неё что-то достанется. Всем, всем. И тёте Ане. Только медсестре и Слалом она ничего не подсунет под дверь, не подкинет на стол. Да почему они все так не развлекаются? Это же должно быть ужасно весело!

Раньше для радости нужно было удирать из интерната. Теперь, видно, придётся удирать отсюда? С помощью Гюрзы, ага. Гюрза объяснял на ходу: вёл к кабинету, туда же, куда ночью привёл замок.

— Отец ушёл сегодня, так бывает. И я просто открою его вход.

— Погоди, ты что, всё это делаешь за его спиной?

— Что? Что я делаю за спиной? Помогаю тебе отнести – что это, тьма прости, конфеты? Исполняю обещание? Помогаю ребёнку навестить подружек?

Ну, с ребёнком, конечно, – это он хватил. Но он занервничал.

— Я скажу, что тебя подбила.

— Отец не поверит.

— Почему ты вдруг…

— Неважно, – он развернулся у самой двери. – Ты можешь хоть сейчас ни о чём не спрашивать? У тебя через раз то вопрос, то гадости.

— Но ты…

— Да потому что мне не нравится, – Гюрза нажал на ручку, и дверь отворилась – просто, без всяких ухищрений, загадок, платы за вход, – не нравится, что он обещает и не делает. Если тебе так хочется видеть друзей, не вижу, почему…

Они вошли, и Гюрза запер за собой дверь – вручную, на замок, встроенный в ручку. Внутрь Карина ещё не входила – только подглядывала из коридора, это не считается. На столе были бумаги, белые и изжелта-коричневые, как будто чаем их пропитали; кто так тратит чай? Головоломки – квадратный каркас в треугольном и наоборот; карты звёздного неба с месяцем в разрезе… И книжка «Мёртвый против Высохшего». Неужели Ференцу такое интересно? Карина раз попробовала почитать – всё тот же интернат, только как будто бы все стали в два раза старше и могут, хоть в теории, стать богатыми. Да ну.

— Он говорит: чисто научный интерес, – сказал Гюрза, поймав Каринин взгляд.