Книга Фуга, страница 114 – Елена Ядренцева

— А кто придумал этот закон? – выкрикнул Артур, просто чтоб нарушить тишину и чтоб проверить голос – не дрожит ли?

Нет, не дрожал пока. Все повторялось. Рысь узнавал позы, оттенки голоса.

— Кто-кто придумал, – протянул беловолосый и заботливо смахнул пылинку с плеча Артура, – угадайте с трех раз. Кого вы любите.

И все уставились на Рысь.

— Нет, – уточнил беловолосый, – тот, кого здесь нет.

Он схватил за запястье Ксению и выдернул из строя; теперь они вдвоем стояли напротив остальных.

Роуз смотрела широко открытыми глазами:

— Ты не можешь быть на его стороне.

— Почему нет?

— Ты же…

— Она умнее тебя в сто тысяч раз, – ответил безымянный, – умней вас всех.

Ксения взяла Белого за руку и улыбнулась. Ее волосы напоминали черную морскую пену.

— Блин, – сказал Артур, – да я сам сейчас психану, – и в подтверждение своих слов немедля пнул кровать.

— Я тебе психану! – ответил Рысь вполголоса. На громкий сил не хватало. Вообще ни на что не хватало, кроме коротких, четких указаний.

Роуз сидела на полу у его ног, положив голову ему на колени; он рассеянно массировал ей лоб. У мастера в доме небось никто ее не мучил бы. Да что говорить.

— Платим за мелких, пока можем. Все по очереди. Кому не хочется, делает шаг вперед.

По правде говоря, шаг вперед в таком бедламе сделать было затруднительно. В мансарде в жизни не собиралось столько народу; люди сидели на кровати, на полу, на стуле, на его, Рыси, рабочем столе. Младшие, старшие. В полутьме Рысь почти не видел лиц, но освещать Приют сил не хватало тоже. Он все ждал, когда вернется мастер и придется ему все объяснять, но мастер не приходил. Что же, ну и ладно, хоть Щепку забрал – и на том спасибо.

Беловолосые заглядывали в дверь, бродили по этажу, вытаскивали миски из шкафов в столовой. Один подпирал стенку и молчал. Их стало то ли восемь, то ли десять – но все пока были сытые, ленивые, расползлись по Приюту как сонные мухи. Леди влепила одному пощечину, и за нее заплатил Я Клянусь: «Ну а что делать».

— Мы хотим сами платить, – заявила Леди пятнадцать минут спустя, и голос у нее дрожал, а носовой платок она отдала Клянусь, – мы не хотим вот так вот вас использовать!

— Для вас опаснее. Вы младше. Более хрупкие, – объяснял Рысь отрывисто, берег дыхание.

— Но младший не значит невыносливый!

— Но хрупкий. Растущий организм. Лучше просто попробуй в следующий раз их не бить.

Младшие требовали бунта, старшие – плана действий, беловолосые то появлялись, то исчезали. Безымянный и Ксения заняли кухню. Ксения готовила желе. Обычно Рысь не позволял, чего продукты переводить, но теперь Ксении никто был не указ. Она добралась до клубники, замороженной на черный день, и Рыси стало смешно, как он раньше из-за этого досадовал. Рачительный хозяин. Молодец!

Ксения, к слову, уже успела отвесить ему пощечину, полновесную, крепкую, давно мечтала, видно, но Рысь ответил:

— Ну и что?.. – и Ксения отступилась.

Если ты научился укрощать детей, то одержимый взрослый – плевое дело. Он все хотел поговорить с Роуз про закон, про старого мастера, про двухлетний срок, но люди шли и шли, и вечер тянулся. Роуз помнила больше, чем он, и говорила поэтому тоже больше. Я Вам Клянусь на полусогнутых пробрался в кухню, из продуктов стащил почему-то кусок сыра, и этот сыр теперь поделен был на всех.