Книга Фуга, страница 138 – Елена Ядренцева

— Из города, – отрезала женщина, – только не из этого.

Мэр отмывала чайник. Мастер пялился. Рысь ведь недавно за что-то на него ужасно злился, но вот за что? Ай как все размыто.

— Моя дочь не сбежала. Попала сюда, как и остальные. Ее прозвище Щепка. Где она?

Ну дожили!

— Не знаю я никакой Щепки, – сказал Рысь, – можете взять кого угодно, если этот человек согласится. Но Щепки тут нет.

— Как это нет, – фыркнула мэр, – когда даже я ее недавно видела.

— Она ушла из моего дома только сегодня утром, – подтвердил мастер, – вряд ли мы ошибаемся. Это у вас что-то не так.

Ну да, конечно. Как у него, так вечно все не так.

— Ну и что делать? – огрызнулся. – Я ее не помню. Я с удовольствием бы вам ее отдал, раз уж вы умудрились восстановить ее в своей памяти, но вот в моей ее не существует. Хотите, пойдем в зал, посмотрите сами.

Женщина в черном помотала головой:

— Такая девочка. Со стремлением к справедливости.

Что-то мелькнуло в голове и тут же исчезло.

— А у вас не осталось этого вашего… снадобья, проясняющего память?

Вот же засада! Рысь позабыл даже, что давал его мастеру. Зачем?

— Вы попытайтесь вспомнить, это срочно.

Еще бы этим троим не было срочно. Ввалились, как к себе домой, заладили – где Щепка, где… Мэр обнаружила банку с консервированными ананасовыми дольками и поедала их, цепляя вилкой. «О, господи. Уйти, что ль, дальше спать?»

— Ладно, – сказала женщина в черном, – так уж и быть, айда в этот ваш зал. Я Лана, кстати. И учила вот его.

«Чему учили?» – чуть было не спросил Рысь, но сдержался. На задворках сознания нарисовалась эта же Лана, но с хлыстом, и Рысь поспешно затолкал ее подальше. Господи боже мой! Мастер казался младше, чем обычно, и даже бросил на Рысь недоуменный взгляд. Что, тоже ничего не понимаете? Вот так-то. В этих своих бандурах, в смысле туфлях, Лана была чуть выше него ростом, и Рысь упорно мысленно пририсовывал ей указку.

— А вы здесь один главный? – спросила Лана, пока они поднимались по лестнице. Мэр с сожалением оставила банку с ананасами – пообещала ей вернуться.

— Ага, – сказал Рысь, – и еще жена моя, но отвечаю я. Дом на мне.

— Вы хотите сказать, дом и есть вы?

Рысь кивнул. Тун, тун, тун, тун – стучали по полу туфли Ланы и так же колотилось его сердце.

— Тихо, – сказала Лана раздраженно.

— Вы это кому? – буркнул Рысь. Лана смерила его взглядом, но не ответила.

Люди в зале вовсю причесывались, и парни тырили расчески у девчонок, просто чтобы послушать, как те визжат. Лана замерла на пороге, едва заметно нахмурившись.

— У вас всегда по утрам вот так?

— Нет, что вы, – сказал Рысь, – бывает хуже.

Мэр за его спиной фыркнула:

— Уж расческами-то детей снабдить могли бы. Что же вы, мастер, недоглядели?

— Никогда не бывал тут по утрам.

— А вот скажите, познавательное зрелище?

Какая-то девушка мчалась по залу, перепрыгивая через редких спящих.

— Я тебе сейчас эту расческу знаешь куда засуну! – крикнула и чуть не врезалась в мастера. Затормозила. – Ой, здрасте, мастер. Он украл мою расческу.

— Здравствуйте, – сказал мастер, переступил через кого-то, лежавшего у самого порога, и вошел.

Лана вертела головой, и ее короткие, каким-то гелем смазанные волосы слегка подпрыгивали: вверх, и вниз, и вверх, и вниз.

— Кто-то похожий на меня, – объяснила вполголоса, – как бы это сказать. С тяжелым взглядом.