Книга Фуга, страница 141 – Елена Ядренцева

— Заткнись, – сказала Джо, – ты сам придурок.

Белый гладил ее по голове, баюкал:

— Тише, – и Джо все плакала и не могла остановиться. – Тише, тише, – говорил Белый, – тш-ш. Сейчас все кончится. Видишь, как я быстро.

А теперь вот ведь что. Откуда здесь мама?

Мир вокруг дрожал, будто в дымке. Джо разглядела маму, и рядом с ней мастера, и рядом Рысь, и Роуз, и Александра, и Леди. Они стояли в душевой – вот там же, где Джо вчера, – как это? Умерла? Ну, кончилась. Уснула. Перестала быть. Попробовала посмотреть на свои руки, но взгляд не опускался. Как же так?

— Мама, – позвала Джо.

Никто не услышал.

Она попробовала переместиться поближе к ним, и душевая дрогнула, перевернулась, опять перевернулась – и вот уже Джо стоит за плечом мастера. Или парит? В том-то и дело, что себя она не видит. Она как будто превратилась в точку зрения, и зрение-то еще не очень. Воздух дрожит.

Белый сгустился перед ними быстро и медленно одновременно. Джо видела, как воздух сделался похожим на туман и вату, как из тумана проступили плечи, колени, как появилась одежда – а остальные, видимо, этого не замечали. Белый фыркнул и подмигнул Джо, а мастер подумал, что ему.

— Где девочка? – спросил он.

— О, – сказал Белый, – где была, там уже нет.

— Меняю ее на себя, – сказала мама.

«Господи, нет, зачем, не надо!» – а кричать нечем.

— Не имеет смысла, – сказал Белый, – девочка вкуснее.

— Какая девочка? – спросил Рысь. – Что вы мне втираете?

И вот тут мастер повернулся к нему и встряхнул за плечи:

— Приди в себя! Такая девочка! Щепка, твоя подопечная, кто же ее отправил ко мне на банкет, если не ты, ну?

Мастер был в футболке, и сзади к ней прилипла земля, мох и сухой листок. Господи, мастер в футболке и джинсах и с Рысью на «ты». Что вообще происходит!

Рысь смотрел озадаченно, и Роуз, покосившись на Леди с Александром, прильнула к нему и поцеловала. Ох. Джо никогда не видела, как они это делают. Мэр фыркнула и закрыла глаза Леди ладонями. Александр тактично отвернулся сам. Мастер молчал со сложным выражением лица.

От поцелуя Роуз в голове прояснилось, да так, что лучше бы осталось мутно. Как будто тебе по этой самой голове врезали со всей дури, и теперь в ней звенит. А уж сколько вещей стало понятно!

— Сколько ты к нам шел? – спросил Рысь, поворачиваясь к мастеру. Второй раз в нос бить вроде невежливо? При мэре? Рысь все равно примерился. Плевать. У них тут конец света третью неделю длится, а этот гусь советует ему прийти в себя. Это еще кому тут надо приходить в себя. – Ты обещал отвести Щепку и вернуться. Мы две недели ждали, пока ты соизволишь…

— Не знаю, как у вас, – перебил его мастер, – а лично у меня дома прошло полдня и вечер. И вот еще утро, и я пришел, как и обещал.

— Так, – сказал Рысь и воззрился на Белого, о чьем существовании не помнил еще пять минут назад. – Это ты, что ли?

— Я, – осклабился тот.

Какой-то он на человека стал похожий. Не в смысле – нормальный, а в смысле – холодом от него не веет.

— Что ты сделал с Щепкой? – спросил Рысь. И тут же мастеру: – Вы как ее отпустили?

— Она сама ушла, я и понятия не имел, – холодным голосом.

Да что ж такое. Рысь еще помнил, каким мелким и смешным мастер казался вот буквально только что, особенно под взглядом этой, Ланы. А теперь снова-заново надо выпендриваться просто изо всех сил. Это он только с Рысью такой, что ли?