Книга Фуга, страница 144 – Елена Ядренцева

Мастер расхохотался, прижав ладонь ко рту. Покачал головой.

— Извините. Меня вся эта история с развалинами, кажется, не касается, возможно, к сожалению, но если мой голос что-то значит, то верните.

— И мой, – кивнула мэр.

— И мой, понятно, – это Лана. Мать-отступник.

— Ну и она сама пускай захочет, – сказал Белый.

Как, интересно, она может захотеть, если находится сейчас черт знает где?

Джо не хотела.

Если из-за нее Рыси и Роуз снова и надолго станет плохо…

— Слышишь, барышня, – сказала мама вдруг совсем другим тоном, и Джо как будто очутилась дома и даже вздрогнула, хотя дрожать было нечему. – И никому ты своей жертвой не поможешь. Не туда жертвуешь. Сливаешь в сточную канаву. Никому тут не будет лучше, если ты исчезнешь. Конечно, это легкий путь. Исчезнуть может каждый, нет бы просто помочь.

Да как помочь?

«Как помочь, – хотела спросить Джо, – да как мне вам помочь, если отдать всю себя – недостаточно?»

— А всей тебя и будет недостаточно, – сказала мама и нахлобучила свою шляпу на голову Ксении, – тебе жертвовать-то нечем, тебе терять-то еще нечего, не нарастила. Иди сюда, говорю. Тоже мне умница! Не доросла еще такие вопросы решать.

И мама протянула руку, и Джо коснулась этой руки – и тут же кулем вывалилась на пол, куда-то под ноги маме. Вот дура.

Белый коротко засмеялся, закусил кулак, покачал головой.

— Вам больно? – спросила Джо зачем-то. У мамы красивые туфли, только в пене, и коленки у Джо тоже все в пене, и ладони.

В следующее мгновение мама шлепнула Джо по затылку – и прижала к себе.

— Ужас, – сказала, – и нос-то у нас вымазан неизвестно чем. А я вообще-то по тебе скучала, знаешь ли. Не смей больше исчезать.

А Джо смотрела на Белого. Почему он ее пожалел? Почему ему было грустно ее есть?

— Мне тоже вас жалко, – сказала Джо, – вот почти как себя саму. Я понимаю.

«В смысле, вы злитесь, потому что иначе вас не видят. Я тоже в школе со всеми дралась».

— Ишь ты, – сказала мама, но Джо не слушала. Надо было понять. С ним нельзя драться, сколько ему ни дай – все будет мало, но как-то же с ним можно совладать?

— Я бы хотела, – сказала она, глядя Белому в глаза, и нет, она не будет отводить взгляд, – я бы хотела отдать вам часть силы не потому, что боюсь вас, а в смысле подарить. Так ведь можно?

— Вот это да, – сказал беловолосый, – кто-то додумался. Вот это поворот.

— Ты уже отдала, – напомнила мама.

— Так ведь ценно намерение, а не результат.

Джо, кажется, впервые видела, как Белый улыбается.

— Тогда я тоже могу поделиться, – сказала Леди. – Браслет – он ведь наделен некой силой, так?

— О, еще как наделен, – согласилась Лана, – силой всей Кесмаллы практически. И ручка, и кулон, и серьги эти, которые сердечками.

— А где ваше кольцо? – спросила Ксения.

— Я его в речку выкинула, – сказала Лана, – но сила города досталась напрямую дочке. Я-то, дура, хотела все отдать обратно городу. Не получилось.

— Я согласен подарить ручку, – сказал Александр, – в конце концов, она на свете не одна.

— А я – кулон, – сказала Ксения, – так уж и быть. Раз без этого вы обойтись никак не можете.

А Роуз сказала:

— О господи, конечно, я отдам. Память о доме можно как-нибудь иначе хранить.

И они встали в круг, и каждый взял свое – браслет, ручку, сережки и кулон, и только Джо была сама по себе. И предметы на их ладонях вдруг сплавились в один дрожащий черный сгусток. И Белый протянул руку – и умылся им, и чернота впиталась в его кожу.