Книга Фуга, страница 98 – Елена Ядренцева

— Альтруистические цели, – сказал Яблоко, – совместимы с корыстными мотивами.

Она же знала, знала, что так будет. Еще в Центральном знала, но забыла, а теперь вспомнила, и как же это бесит. И она помнит эти голоса.

— А ты не хочешь перестать вот это всё?..

— А не могу, – ответил Яблоко, – они сильней. Ты не могла бы сойти вниз и как-нибудь поторопить Роуз?

— Зачем? – спросила Ксения. – Я и сама.

Зажала в кулак браслет Леди и двинула Яблоку в челюсть – сдвинула задвижку.

Когда Рысь с Роуз ворвались в мансарду, на кровати плашмя лежал Яблоко, и щека у него была в крови.

Роуз склонилась над ним:

— Ну что, ну что, уже ведь поздно, да?

— Ой поздно, – сказал Яблоко, – ой поздно.

Вид у него был такой безмятежный, будто он нежился на солнце.

— Я проиграл, – поделился он с Роуз, – так и знал, что не выдержу, и вот сорвался.

И ухмыльнулся – дескать, как причудливо.

Рядышком на полу лежала Ксения; Рысь наклонился над ней, но Роуз покачала головой: потом, потом. Рысь шумно выдохнул через нос и склонился все равно, приподнял руку Ксении, отпустил. Что за цацку она зажала в кулаке? Он ее где-то видел, но, черт, память…

А Роуз все не могла отстать от Яблока:

— Не проиграл! Ты еще говоришь со мной, а значит, всё…

— Вот именно, – сказал Яблоко, – всё.

— Погодите, – сказал Рысь, – что происходит?

Яблоко кивнул на дверь. Там, у двери, медленно-медленно проступал в воздухе еще один он. Те же белые волосы, та же невзрачная одежда, а вот стать…

Тот Яблоко, которого знал Рысь, горбился. Этот – стоял прямо, будто мир ежился под его подошвами, пытаясь отползти. Яблоко ухмылялся, а этот – сверкал зубами. Яблоко иногда просвечивал. Этот – блестел.

— О, – сказал он, – ну наконец. Какая встреча.

И в один смазанный длинный шаг очутился у кровати.

— Ты не успеешь, – сказал тот, что лежал, – тут уже и убивать-то толком нечего.

Яркий наклонился к Ксении и сграбастал браслет, подкинул на ладони. Оп! – браслет есть. Опа! – исчез. Оп! – снова есть.

— Отдай, – сказали Роуз, чего Рысь ждал, и Яблоко первый, чего Рысь не ждал совсем.

Другой беловолосый вскинул брови:

— Ты еще борешься?

Яблоко первый морщился и копил силы, чтобы что-то сказать. Роуз вся напряглась, уже готовая окатить кого-то силой, и Рыси показалось, что время остановилось. Этот же уберет его в два счета, в один миг, с ним сидеть в одной комнате – и то не выдержишь. И когда он все-таки сделал шаг ему навстречу, совсем маленький, потому что мешала Ксения и потому что сама по себе мансарда была маленькая, с кровати вдруг донесся тихий смех. Тот самый сухой стариковский хохоток, который Рысь так не любил у Яблока.

— Не выйдет, – сказал тот, – ничего у тебя не выйдет, милое отражение. Есть же закон. Ты можешь брать силу только в ответ. И Роуз помнит формулы, правда, Роуз?

Роуз кивнула. Яблоко первый улыбнулся и исчез все с тем же мирным выражением на лице, и Рысь минуты две пытался понять, что не так.

Он не просто растаял, как обычно, – он растаял, закрыв глаза. Он что, совсем ушел?

Минуту-две до Рыси доносился шум прибоя, и они все – Роуз, сам он, Яблоко второй – стояли молча. Провожали. Рысь бы снял шляпу, да только шляп он не носил вообще никогда.

А потом двойник Яблока вздохнул, понюхал воздух и сказал: