Книга Фуга, страница 99 – Елена Ядренцева

— Ну, двух часов, пожалуй, хватит. Вам. Чтоб попрощаться с прежней жизнью. Все обдумать. Я пойду прогуляюсь, осмотрюсь. Мне же теперь тут жить, в конце концов.

И Рысь почувствовал, что прежняя жизнь кончилась, так же ясно, как знал, что выпал снег.

Так уж вышло, что именно на кухне они в последние дни сходились поговорить. Здесь как будто остались тени и пикировок с мастером, и ночного сонного флирта, и перебранок вроде «кому мыть посуду» или «кто забыл сковородку на плите». Здесь было тепло, пахло чаем, чем-то кислым, и не верилось, что прежняя жизнь закончилась безвозвратно, а новая еще не началась.

Что делать, если вдруг все упустил и так при этом и не понял, что происходит?

Рысь глубоко вздохнул, растолкал Артура и попросил его сбегать за мастером. Пока Артур туда доберется, пока мастер придет, они с Роуз успеют все обсудить и уже потом…

Еще Рысь растолкал Я Вам Клянусь, отправил его разбудить Щепку и быть с ней неотлучно, хоть бы и в душе. Ну то есть с душем пускай она подождет до дома мастера. С остальными что делать? Столько мелких, и каждый же нарвется, они же сами не свои до справедливости, а тут ею и не пахнет и не будет… Рассказать мастеру? А что он может! Рассказать… да кому еще рассказывать? Мелькнула мысль укрыть мелких в церкви, в колокольне то есть, и Рысь не выдержал и рассмеялся, мотая башкой. «Здравствуйте, а мы тут бегством спасаемся. Правда, стены подпалим скоро и пол тоже, но там за нами ну такая нечисть, что нам помочь – ваш долг правильных верующих».

Серьезно, что действует на белых? Святая вода? Молитва? Ужасно не хватало каких-то базовых понятий, и Роуз, очевидно, все их знала, вот только сознаваться не хотела.

— Что там случилось? – спросил Рысь. – Что ты хотела сделать?

Роуз стояла у раковины, повернувшись к нему спиной, ожесточенно драила кастрюлю.

— Что я хотела, – повторила, не выпуская из рук губку. – Что я хотела. А ты сам как думаешь?

— Можно я ототру уже ее?

Роуз грохнула кастрюлю в раковину и повернулась наконец к нему: руки по локоть в пене, кончики волос мокрые и глаза, конечно, тоже.

— Я хотела его убить. Он сам просил. Я не знала, что Ксения будет там и что браслет Леди тоже позволяет…

Тот браслет она сунула в задний карман и так с ним теперь и ходила, огрызаясь. «Может быть, ты его наденешь?» – «Нет и нет». – «Может, мы выбросим его тогда?» – «О да, сейчас же».

— Ты могла и не справиться, – заметил Рысь тихо. – И лежала б сейчас, как Ксения, правда ведь?

Роуз вздрогнула:

— Лежала бы. Зато, может быть, мы все были бы в безопасности.

Про Ксению, которая спала сейчас в их с Роуз мансарде на том же месте, где отлеживалась Щепка, Рысь выяснил вот что.

— По ней прошелся самый первый вихрь. Когда они еще… ну, не сгустились. Не стали разумны. Он не стал.

— Да кто он?

— Тот Яблоко, который сдался. Нелюдская часть.

А Яблоко-то кто, захотел тогда спросить Рысь, но передумал. Все равно ведь не расскажет. Большая часть их тайн была такого рода, о котором вообще не говорят. Только с оглядкой, шепотом, по пьяному делу, чтобы наутро сделать вид, что вам почудилось. Вообще-то о таких вещах в принципе можно говорить только при мастере, но мастер как-то не горел желанием, ага. Новый особенно. Даже про брата новость не воспринял.