Книга Мальчик и его маг, страница 18 – Елена Ядренцева

Ирвин начинал трястись — ненавидел это, когда не хотел плакать, а тело само, и сжал кулаки, попробовал даже подышать, как Шандор учил, но слёзы уже полились, и Ирвин зажмурился. Вскочил, хотел убежать, но не успел: Шандор поймал его, прижал к себе:

— Ну тише, тише, Ирвин. Тшшшш, дыши. Извини. Я обещал развлечение, а сам учёбой угрожаю, правда, ужас какой. Ну, успокаивайся. Я тебя очень люблю. Тише, тише, очень обидно, да, я понял.

— Мы не будем учиться?

— Будем, но попозже. Всё забываю, как ты это ненавидишь.

Нет, Ирвин любил, когда что-то получалось, но ненавидел повторения до того, монотонные, скучные, сто тысяч раз. И утро было для оладьев, а не для попыток.

Шандор отстранил его от себя, взъерошил волосы.

— А если бы ты поискал ещё внимательнее, ты бы увидел, что мука уже на столе. Вон там, за чайником. Ты так уверен был, что она на полке, что даже толком и не посмотрел.

— Ты смеёшься!

— Всегда смеюсь, и над собой тоже. Ещё нам нужен кефир, кстати говоря. Ты ещё помнишь, как разбивать яйца?

Проблема была в том, что он не говорил. Маг, которому в будущем предстояло защищать Ирвина, который и сам был пока мальчишкой, лежал неподвижно, дремал, время от времени дёргался, но не вставал. Глаза под полуоткрытыми веками словно что-то искали. На третий день Катрин не выдержала и сказала:

— Ну всё, давай вставай, хорош разлёживаться.

Тон этот она позаимствовала у мужа и понадеялась, что мальчику он подойдёт. Тот заворочался, весь бледный, на руках проступают вены, сел в постели, уставился на Катрин и поклонился.

— Да, да, и тебе здравствуй. Я Катрин, если ты забыл. Арчибальд не войдёт. — Катрин помедлила, добавила то, во что и сама не верила: — Никогда. А войдет — снова заберу тебя. Ну а теперь ты можешь что-то мне сказать?

Он умудрился отшатнуться, не вставая. И вот на этом держится мир? Вот этот должен научить Ирвина чему бы то ни было?

Он откашлялся:

— Госпожа, вы не могли бы?..

— Катрин, ты не могла бы.

— Катрин, ты… — он сбился, замотал головой. — Вы не могли бы…

— Что? Выйти? Не мешать?

Это была ошибка — Шандор замолк и для надёжности прикрылся волосами. Ну и растрёпанные, надо дать ему бальзам. Катрин ждала. Шандор молчал минуту или две, потом откинул волосы с лица и попросил:

— Вы не могли бы причинить мне боль, пожалуйста? Когда пытаюсь сам, всё заживает.

Катрин мысленно закашлялась. И вот это… с этим… Встала с его постели, отошла на пару шагов. Ладно, допустим, она сейчас велит принести нож. Тут вопрос ведь не в том, чтоб ранить, а в том, что…

— Подойди, — велела она, и Шандор вздрогнул, — да подойди ты, больно сделаю.

Ирвину она говорила «больно не сделаю» и, что смешно, в обоих случаях врала.

— Спасибо, госпожа.

Как он дожил вообще? Медленно встал, медленно, склонив голову, подошёл к ней.

— Ближе. Ещё.

Он подошёл вплотную, и только тогда Катрин его обняла — так крепко, что он дёрнулся.

— Ужасно больно, правда? — Она не отпускала. — Ты же у нас не любишь, когда до тебя дотрагиваются. Вот, наслаждайся. Можешь даже обнять меня в ответ.

Шандор, кажется, не дышал. Катрин ждала и стискивала его, как мужа обнимала в лучшие дни, когда тот возвращался из походов.

— Тихо, — шептала ерунду, — всё хорошо. Никто тебя не тронет больше, а ну перестань.

От него пахло: речной водой, растёртой в пальцах молодой травой, еловой хвоей. Катрин успела провалиться в полусон о летнем лесе, когда руки Шандора медленно поднялись по её спине и сцепились в кольцо. Пальцы дрожали.