Книга Быстрые деньги, страница 48 – Джеймс Хэдли Чейз

Рико кивнул.

— Прежде чем он попытается, мистер Кайл, думаю, он захочет какой-нибудь аванс, скажем, три или четыре тысячи? – Рико извинительно улыбнулся. – Это можно устроить?

— Да, – нетерпеливо сказал Кайл. – Лучше всего будет, если я дам тебе пять тысяч, из которых ты оставишь себе, сколько посчитаешь нужным, а остальное отдашь Бэрду. Тогда, если работа будет успешной, я заплачу остаток.

Рико расслабился.

— Все в порядке, мистер Кайл. Это меня более чем устраивает. А пока я буду снабжать деньгами Бэрда и вести счет.

Кайл поднялся на ноги.

— Тогда в это же время на следующей неделе?

— Да, – сказал Рико, кланяясь.

Когда за ним закрылась дверь, Кайл подошел к Еве. Он стоял рядом с ней, положив руку на подоконник. Какое-то время оба молчали, глядя на огни кораблей, а потом Кайл вдруг сказал:

— Ну, надеюсь, ты довольна.

Ева ничего не ответила. Краем глаза он увидел, что она слегка дрожит.

У Кайла засосало под ложечкой, тянущая боль в сердце давила на потрепанные нервы. У него было ощущение, что он попал в какой-то кошмар: он был пловцом, которого затягивает в водоворот, а он не в силах бороться.

Он почувствовал, что должен вернуться в тишину своего дома, туда, где он сможет отдохнуть и попытаться забыть, что через неделю этот сумасшедший план может стать реальным.

— Я возвращаюсь домой, Ева, – сказал он. – Я устал. Нам больше не надо ничего предпринимать, пока этот парень не объявится. Думаешь, он возьмется за дело?

Не поворачивая головы, она сказала тихим, ровным голосом:

— Думаю, да. Такой человек способен на все.

В Нью-Йорке Бэрд много думал об Аните Джексон. До сих пор он никогда не интересовался девушками. Он считал женщин утомительной необходимостью, пользовался ими и быстро забывал об их существовании, как только удовлетворял свои нечасто возникавшие желания. Но эта девушка была другой. Он провел тринадцать дней в ее комнате, в непосредственной близости от нее, наблюдая, как она готовит еду, одевается и раздевается, отправляется на работу в половине седьмого утра и возвращается обратно поздно вечером. Он видел, как она чинит и гладит свою потрепанную одежду. Он лежал в постели, пока она мыла голову, чистила зубы или стирала чулки в маленькой ванне, – в общем, был свидетелем всех тех мелких хлопот, которыми наполнены сотни комнат, арендованных сотнями девушек, подобных Аните Джексон, и которые не видел, скорее всего, ни один мужчина. Именно эта близость пробудила в нем интерес, которого он никогда не испытывал по отношению к другим женщинам. Для него было загадкой, почему, несмотря на прожитые вместе тринадцать дней, он не думал о ней так, как обычно думал о других женщинах. То, что она сделала и продолжала делать для него, защищало ее от грубого влечения, которое он иногда испытывал к женщинам. В ней было что-то такое, чего он не мог понять, что делало ее неприкосновенной.

Она спасла ему жизнь, позволив этому толстяку ее лапать. Он не мог так просто забыть об этом. Она меняла повязки на его ране днем и ночью, и только благодаря ее заботе он смог встать на ноги через десять дней после ранения. Она не объяснила, почему дала ему убежище, а когда он попытался выяснить причину, сердито сказала:

— Ой, да перестань уже говорить об этом! Я делаю это для себя. Мне не нужна твоя благодарность или признательность. Я не собираюсь больше это обсуждать!