Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 114 – Арабелла Грим

— Напомни, что ты изучаешь? Криминологию или вязание? Соберись, юная мисс Марпл. Истина чаще всего лежит прямо перед глазами – в мелочах, которые никому не приходит в голову проверить.

Словно в подтверждение его слов, над дверью звякнул колокольчик.

В бар вместе с порывом прохладного воздуха вошел Жан-Люк – безупречно причесанный, с неизменной улыбкой на губах. Элоиза заметила, что при нем все та же новая сумка. На клапане отчетливо виднелся логотип YSL.

Солнце робко пробивалось сквозь облака над безмолвным кладбищем, заливая его бледно-охристым светом, который просачивался через ставни мавзолея. В гостиной, временно ставшей спальней Саши, Элоиза тихонько напевала себе под нос, старательно разворачивая гирлянду из сушеных яблок, палочек корицы и маленьких фетровых звездочек.

— Можно узнать, почему у меня прямо под носом лежит апельсин, утыканный гвоздикой? – проворчал Саша, приподнимаясь на диване.

Закутавшись в плед, взъерошенный после сна, он посмотрел на Элоизу еще сонными глазами.

— Это помандер^[28] для Йоля! – ответила она, не отвлекаясь от своего занятия, словно он должен был это знать.

— Для Йоля?

— Для зимнего солнцестояния. Для возвращения света. Это был любимый языческий праздник моей бабушки. В этот день дом символически очищают от теней уходящего года и зажигают новый огонь. Благодарят за то, что уже есть, и просят о том, на что надеются.

— Но почему именно гвоздика? – скривился Саша.

— Привыкнешь.

Она взяла старый блокнот Арабеллы, лежавший на журнальном столике.

— Смотри, – сказала она, показывая ему запись. – Утром возле окна оставляют хлеб и молоко для уставших духов. Вечером зажигают свечу за каждого, кого любят, даже если этого человека уже нет рядом. А между этим загадывают желание, держа в руках веточку падуба.

— А желание может касаться раскрытия убийства?

— Если оно искреннее – можно все.

Саша сладко потянулся и выбрался из мягкого дивана, позволив пледу соскользнуть на пол.

— Ладно. Меня устраивает.

— Отлично. Ну, идем?

— В смысле – идем?

Саша совсем забыл о специальной миссии Спуки-банды и пообещал присоединиться к Элоизе после горячего душа. Она погладила Гонзага, который уже давно ждал законную утреннюю прогулку, и направилась к хозяйственному складу. Мир снаружи застывал под ледяным дыханием мороза. Директор кладбища ждала ее, вертя между пальцами кулон, который использовали как приманку для сороки.

Она протянула его Элоизе.

— Похоже, птице он очень нравился, так что…

— Это благородно с твоей стороны. Ты придешь к нам?

Тревога Элоизы ощущалась почти физически. Лена растянула пухлые губы в успокаивающей улыбке и положила руку ей на плечо.

— Нет, к сожалению. Мне нужно на соревнования по скалолазанию. Но я знаю, что ты будешь не одна. Ты ведь будешь осторожна?

Элоиза кивнула.

— В Йоль со мной ничего не случится. Арабелла меня бережет.

— Правда? Она приходила к тебе во сне?

— Один раз. Она танцевала вокруг едва горящей свечи вместе с мамой и Элиз…

— Она что-нибудь сказала?

— Даже слова не произнесла, – пожала плечами Элоиза. – Сейчас меня связывает с ней только эта проклятая считалочка. Я забыла половину слов, но она не выходит у меня из головы.

Она подняла взгляд на Лену. Та вдруг с невероятным интересом принялась изучать… в общем-то, ничего. Разве что дверь в кладовую, на которую смотрела с таким видом, будто от нее зависело, успеет ли она на последний поезд.