Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 28 – Арабелла Грим

Оставшись сиротой слишком рано, она цеплялась за распорядок, как утопающий за спасательный круг. Подъем в половине седьмого. Хрустики для Гонзага – самого уродливого, но зато самого модно одетого пса на свете. Лекции по психологии. Треугольный сэндвич на обед. Возвращение на кладбище. Любое отклонение выбивало ее из колеи. Ей были необходимы четкие ориентиры и предсказуемость.

Увы, в последнее время против нее будто ополчилась сама вселенная. Не успела Элоиза подойти к воротам кладбища, как столкнулась с Арманом и Марией. Невероятно, но они, кажется, на время объявили перемирие.

— У меня украли браслет во время экскурсии! – воскликнула Мария.

У Марии Флорес была своя миссия – помогать женщинам становиться сильнее и свободнее. Раз в неделю она устраивала прогулки по кладбищу, рассказывая своим подопечным о знаменитых женщинах, похороненных здесь. Так она вдохновляла их и возвращала веру в себя. Именно во время одной из таких экскурсий Арабелла и Элоиза когда-то познакомились с ней.

— Браслет был довольно тяжелым, – продолжила Мария. – Я сняла его и положила на надгробие, пока искала записи в сумке. А когда обернулась – его уже и след простыл. Никто ничего не видел. Но теперь ясно: вор действительно существует.

— Андреа предположила, что это могла быть детская шалость, – заметил Арман. И к удивлению Элоизы, выглядел он искренне обеспокоенным.

— Возможно, – согласилась Мария. – Сегодня на аллеях было полно детей. Будто школьную экскурсию привезли.

— Такое чувство, что краж становится все больше, – вздохнула Элоиза.

— Подтверждаю, – сказал Арман. – Я уже знаю это кладбище как свои пять пальцев. За последние недели исчезло немало украшений.

— Вы смогли бы составить список?

— У меня фотографическая память, – кивнул он.

— Это уже хоть что-то, – заметила Элоиза, почувствовав облегчение. – Я сообщу Лене. Можно вас оставить наедине и не опасаться убийства?

— Разумеется! – возмутилась Мария. – Ты нас за детей принимаешь?

Элоиза благоразумно воздержалась от комментариев и поспешила прочь. Она не стала оборачиваться, даже когда за спиной зазвенели знакомые возмущенные голоса. Эти двое были совершенно несовместимы.

Она постучала в кабинет Лены, но ответа не последовало: музыка внутри играла слишком громко. Элоиза приоткрыла дверь, и у нее тут же закружилась голова. Взгляд метнулся от опустевших стен к коробкам, в которые были сложены личные вещи начальницы. Осознание пришло мгновенно, жестокое и совершенно неожиданное.

Лена Якобссон собиралась уехать.

Когда Самайн ткет свой покров объятий,

Когда Йоль зажигает золото сквозь скорбь,

Имболк??? спящим почкам,

А Остара??? сокрытые сны.

Белтейн разжигает???

Лита??? ликованием,

Лугнасад пожинает??? надежды,

А Мабон??? рождающееся равновесие.

Элоиза вполголоса бормотала считалочку, спотыкаясь на словах, которые никак не хотели приходить на ум. Она помнила лишь один куплет, да и то не целиком. Это раздражало. Ведь Арабелла напевала эту песенку сотни раз – особенно долгими зимними вечерами, когда они сидели, прижавшись друг к другу под мягким пледом. Так почему же память ее так подводит?

Последний плакат Элоиза прикрепила к дереву с куда большей силой, чем требовалось. Изображение было предельно понятным: схематичный человечек с вазой в руках, перечеркнутый ярко-красным запрещающим знаком. Ниже крупными буквами: