Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 60 – Арабелла Грим

— Сейчас легко такое говорить. Она умерла и уже не может вам возразить.

Он застегнул пальто, загадочно улыбнулся, водрузил на свою густую шевелюру фетровую шляпу и пригладил усы кончиками пальцев.

Потом распахнул дверь и кивнул ей:

— Если хочешь доказательств – поехали со мной к нотариусу.

К нотариусу? Его тоже пригласили? Элоиза и представить не могла, что Ришар Барро занимал настолько важное место в жизни Элиз, чтобы фигурировать в ее завещании. Любопытство быстро победило осторожность.

Почти километр она шла следом за Ришаром, подстраиваясь под его неторопливую, чуть покачивающуюся походку – словно у кота, который прекрасно знает, что весь район принадлежит ему. Он двигался по улице как хищник на прогулке, щедро раздавая комплименты, подмигивания и игривые покачивания бедрами всем встречным женщинам. Ни одна прохожая в возрасте от пятидесяти до девяноста лет не ускользала от его внимания. Кто-то смотрел на него с улыбкой, кто-то – с откровенным раздражением, но все явно его знали.

Элоиза, убежденная феминистка, едва сдерживалась. Этот уличный ловелас действовал ей на нервы. Но язвительные замечания она все-таки проглотила – слишком уж торопилась попасть на оглашение загадочного завещания.

Мэтр Габриэль Мериндоль, элегантный мужчина лет пятидесяти с седеющей бородой, встретил их сдержанным кивком и пригласил пройти в кабинет. Там уже был Жан-Люк – хмурый, осунувшийся, с явными следами усталости на лице. Элоиза ободряюще улыбнулась ему, села рядом, и все умолкли, прислушиваясь к спокойному голосу нотариуса.

Контора была небольшой, но изысканной. На стенах висели репродукции Моне, а аромадиффузор наполнял помещение мягким успокаивающим запахом эфирных масел. Ришар сидел с идеально прямой спиной, словно проглотил аршин, сохраняя почти театральное достоинство.

И пока нотариус разворачивал бумаги с завещанием, Элоиза вдруг поняла: вопреки ожиданиям, день готовит ей куда больше сюрпризов, чем она могла предположить.

— «Настоящим я отменяю все ранее составленные завещания.

Я, нижеподписавшаяся Элиз Бомон, на случай своей смерти распоряжаюсь следующим.

Прежде всего я хочу обратиться к тебе, дорогой Ришар. К тебе – моему давнему другу, который умел рассмешить меня тогда, когда хотелось плакать; заставлял петь, когда я была готова кричать; заставлял танцевать так, как никто другой никогда бы не осмелился. За все эти прекрасные годы рядом с тобой я узнала тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. Да-да, я знаю про телескоп. Ты удивился, правда?

Я научилась любить тебя. Твой ум, твое чувство юмора, твою неизменную способность смеяться над самим собой, этот лукавый прищур, из-за которого дрогнуло не одно женское сердце… Мне нравится все это. Честно, нравится. Но недостаточно, чтобы я забыла Шарля. И вовсе не потому, что тебе не хватило бы места в моем сердце. Просто я сама превратилась в камень, застыла в образе верной и безутешной вдовы и со временем стала пленницей собственной роли.

Для одних – Мама Но.

Для других – женщина, которая так и не оправилась после утраты любимого.

Слишком давно я перестала быть просто собой – цельной женщиной, сумевшей примирить все части своей души. Я помню ту свободную, бунтарскую девушку, которой когда-то была, и часто жалею, что медленно, день за днем, душила ее в себе. Если бы мне дали прожить жизнь заново, я бы заставила это горе замолчать. Я бы боролась с той маской, за которой спряталась. И, возможно, позволила бы себе снова быть любимой.