Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 87 – Арабелла Грим

— Моя жена Мари приготовила гужеры^[22], – объявил хозяин с почти детской гордостью, помогая им снять промокшие пальто. – И я открыл бутылочку Пино де Шарант^[23]. По бокалу, чтобы согреться?

В этот момент появилась Мари Петерс. Она вплыла в комнату почти бесшумно, словно хозяйка дома из старинного романа. Джемпер цвета слоновой кости дополняло длинное ожерелье из старинного жемчуга. От нее исходила та спокойная уверенность красивых женщин, которые давно перестали искать одобрения у зеркала, но продолжают покорять сердца, даже не задумываясь об этом. Из небрежного пучка выбилось несколько серебристых прядей, а взгляд зеленых глаз задержался на каждом из гостей.

— Надеюсь, вы голодны, – сказала она с мягкой, почти материнской улыбкой.

Немного смутившись, Элоиза кивнула и опустилась в кресло «честерфилд»^[24]. Мягкая кожа едва слышно скрипнула под ее весом. Даже Романа, которая инициировала этот визит, казалась растерянной перед этой роскошью и таким искренним гостеприимством. Она машинально разгладила юбку и закинула ногу на ногу, не говоря ни слова.

Неловкое молчание нарушил Арман – в подобных кругах он чувствовал себя как рыба в воде, а природная учтивость помогла растопить лед. Он окинул взглядом комнату с таким вниманием, словно рассматривал произведение искусства. Глаза за очками в тонкой металлической оправе слегка прищурились. Спокойная уверенность, сдержанные жесты, безупречные манеры – все в нем говорило о врожденной элегантности. Тонкие губы тронула легкая улыбка, а в ореховых глазах вспыхнул искренний интерес, почти восхищение.

— Ваш архитектор проделал великолепную работу. Пространство, линии, свет… И то, как ему удалось сохранить душу этого места, при этом ненавязчиво добавить современности… Снимаю шляпу.

Его глубокий, теплый голос прозвучал почти театрально, но без тени напыщенности. Другой на его месте показался бы высокомерным, однако Арман удивительным образом сочетал иронию и искренность, и именно это придавало ему особое обаяние.

Элоиза украдкой наблюдала за ним. Ее всегда восхищала его способность чувствовать себя своим в любой среде, оставаясь при этом самим собой: образованным человеком, немного циничным, немного израненным жизнью, но бесконечно преданным тем, кто ему дорог.

Николя Петерс расправил плечи, явно польщенный. Мари улыбнулась, не скрывая удовольствия. Словно цветы, неожиданно согретые лучом солнца, супруги Петерс наконец расслабились и открылись гостям.

— Шарль погиб, когда мне было десять лет, – грустно сказал Николя, наполняя бокалы. – Между нами двадцать лет разницы, поэтому мы никогда не жили под одной крышей. Я почти его не знал… Чего именно вы ждете от меня?

— Недавно мы потеряли дорогого нам человека, – ответил Арман. – И полагаем, что она была близка с Шарлем.

— Правда? Это замечательно! Она рассказывала о нем?

Глаза Николя вспыхнули. При жизни он мало общался со старшим братом, но всегда восхищался им. После смерти Шарля родители, раздавленные не только горем, но и стыдом, решили сделать из младшего сына полную противоположность погибшему.

Уроки фортепиано. Языковые курсы. Спортивные соревнования. Ни одной свободной минуты. «Безделье – удобрение для преступности», – любил повторять отец, и Николя старательно следовал его заветам, пока не превратился в идеального сына. В полную противоположность брату, в анти-Шарля.