Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 90 – Арабелла Грим

Стоило Элоизе вспомнить его, как сердце на миг замерло, пропустив удар. Она и сама до сих пор не могла забыть его жестокие слова. Несправедливые слова, после которых она почувствовала себя жалкой и ничтожной. Наверное, примерно то же самое испытала и Эльза.

Элоизе стало стыдно за то, что она радовалась ее унижению. Не слишком-то по-сестрински.

— Ничего не знаю, – тихо ответила она. – По-моему, у него сейчас серьезные проблемы с отцом.

— Черт… Мы можем чем-то помочь?

На лице Эльзы появилось искреннее беспокойство. Элоиза тепло улыбнулась ей. Она всегда подозревала, что под ледяной оболочкой скрывается живой человек, а после того, как узнала о ее художественном таланте, уверилась в этом окончательно. У Эльзы Харрис было сердце, и сейчас это сердце переживало за их друга.

— Я вчера заходила к нему домой, – призналась Элоиза. – Но отец выставил меня за дверь.

— Да уж, совсем неудивительно, что он тебя прогнал. Ты выглядишь пугающе.

Элоиза чуть не подавилась от возмущения.

— Прости, что?!

— Извиняться нужно перед зеркалом, – рассмеялась Эльза. – Консилер все-таки не для собак предназначен.

Выпустив яд, она как ни в чем не бывало пошла дальше и вскоре растворилась в потоке студентов. Пораженная этой ничем не оправданной грубостью – или это был ее способ сохранить лицо? – Элоиза молча проглотила обиду и недовольно пробурчала себе под нос:

— Ну и Гринч^[25] же ты!

Но Эльза была уже далеко. Да и услышь она эти слова, ей бы не стало от них ни жарко, ни холодно.

Элоиза быстрым шагом направилась домой, по самые глаза закутавшись в поднятый воротник пальто и старательно избегая витрин – а вдруг они подтвердят правоту Эльзы?

Однако мысленно она снова и снова возвращалась к их короткому разговору, придумывая ответы, которые следовало произнести вовремя.

«Не моя вина, что тебе дали от ворот поворот!»

Или:

«Мне достаточно немного консилера, а вот пластырь от стервозности, кажется, еще не изобрели».

Она тяжело вздохнула и проводила взглядом облачко пара, вырвавшееся изо рта в холодный воздух. Элоиза принадлежала к той несчастной породе людей, кому судьба отпускает находчивые ответы с досадной задержкой. Ее остроумие пробуждалось даже не на лестнице, а и вовсе в грузовом лифте, застрявшем между этажами. Подходящая реплика всегда приходила слишком поздно: когда дверь уже захлопнулась, страсти улеглись, а поединок давно завершился.

Она свернула на кладбищенскую аллею и чуть ускорила шаг. Подмерзший гравий похрустывал под ногами, словно напоминая, что ей еще предстоит обойти с собакой кладбище, разобрать несколько папок с документами и, главное, принять гостей: утром, поддавшись приливу бодрого оптимизма после нескольких чашек чая, она пригласила друзей заглянуть к ней, чтобы обсудить ход расследования.

Толкнув знакомую калитку, Элоиза сразу почувствовала облегчение. Спокойствие старых могил, воспоминания, хранящиеся в камне, безмятежность усопших – все это мгновенно вернуло ей душевное равновесие.

По крайней мере, здесь никто не осуждал за неудачно сказанную фразу.

Возвращаясь после прогулки с Гонзагом, она столкнулась с Бетти, и та явно смутилась при встрече.

— Мне кажется, после нашего разговора ты меня избегаешь, – сказала Элоиза, не скрывая огорчения.

— Конечно нет, – поспешила возразить Бетти. – Просто я стараюсь бывать здесь пореже. Ты сама говорила, что приходить каждый день – не слишком полезная привычка.