Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 10 – Эла Завейская

— Добрая женщина может нас отпустить. Госпожа может нас оставить. Здесь между ними разница в рудник.

— А если я хочу, чтобы вы сами решали, где вам быть?

Он останавливается у окна. Внизу, в саду, Ноэль сидит на бортике фонтана и настраивает лютню.

— Тогда сначала научитесь удерживать, — говорит Корвин. — Отпускать будете потом.

Вечером они приходят ко мне в библиотеку все пятеро.

Первым входит Брам. В руках у него бархатная подушка, а на подушке плеть с узлами. Брам кладёт подушку на стол передо мной, поправляет плеть, чтобы она лежала ровнее, и отходит к стене.

— Госпожа, — говорит Сайлас. — Дом посовещался.

— Дом?

— Мужская половина дома. — Он складывает руки на груди. — Позавчера вы посадили нас за стол. Вчера сказали рабу Ровены «спасибо». Сегодня утром оставили Ноэля, и это было хорошо, но леди Ровена обещала Смотрительницу. Если Смотрительница увидит то, что видели мы, нас отправят на Отбраковку раньше, чем она допьёт чай.

— Сайлас говорит, это от яда, — вставляет Ноэль. — Яд отнял у Госпожи память, и Госпожа стала мягкой. Мы поможем вам вспомнить.

— Как?

— Уроками, — говорит Корвин. Он стоит у двери, и лицо его в тени.

Я смотрю на плеть на бархатной подушке. Потом на пятерых мужчин в ошейниках. Пятеро рабов пришли учить хозяйку держать плеть. У нас в школе такое называется... Да нет, у нас в школе такого не бывает.

— И кто будет учителем?

— Все, — говорит Сайлас. — По очереди. Брам начнёт с плети, он лучше всех знает, как с ней управляться.

Брам у стены кивает. Тиан смотрит на плеть, и пальцы у него сжимаются в кулаки.

— А мне на ваших уроках можно задавать вопросы? — спрашиваю я.

Сайлас переглядывается с Корвином.

— Госпожа может всё, — говорит Сайлас.

— Прекрасно. Тогда первый вопрос. Кто из вас придумал этот урок?

Брам у стены краснеет до самой макушки.

Урок Брама начинается на рассвете во внутреннем дворе, и это ещё хорошо, что бить приходится по песку, а не по живым мишеням. За первые десять минут я трижды попадаю плетью себе по лодыжке.

Брам берёт мою руку в свою, огромную, и поворачивает запястье. Плеть свистит и ложится на песок.

— Кисть, — повторяет он с удовлетворением.

Через двор к нам бежит Агна, подобрав юбку, и ключи у неё на поясе звенят при каждом шаге.

— Госпожа! Мать-Смотрительница у ворот. С ней леди Ровена.

Но почему так рано?

Мать-Смотрительница Ильва входит в главный зал, опираясь на посох. Посох белый, с двойным навершием: два серебряных круга, большой и малый. Две луны. Сама Ильва маленькая, в белом балахоне и покрывале до пола. Глаза у неё почти бесцветные.

За ней идут две храмовые стражницы с посохами попроще. Последней входит Ровена, с веером и с улыбкой. Проходя мимо меня, она роняет вполголоса:

— Я же обещала, сестрица.

— Мать, — говорю я и кланяюсь. Глубоко. Перед Смотрительницей спина Иссары гнётся сама, и я впервые благодарна этому телу.

Мои мужчины стоят на коленях вдоль стены. Корвин первый, Тиан последний.

Ильва садится в моё кресло. Мне остаётся стоять.

— Леди Иссара, — голос у неё мягкий. — Глава вашего Дома говорит, что ваши рабы ужинают за вашим столом.

— Глава моего Дома повторяет сплетни с рынка, Мать.

— Значит, леди Ровена лжёт?

Веер Ровены замирает.

— Леди Ровена ошибается, — говорю я. — На рынке много говорят. Ровена много слушает.