Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 8 – Эла Завейская

Ровена долго смотрит на меня. Дарин у её ног успевает поднять глаза и опустить их снова.

— Знаешь, сестрица, — говорит она наконец, — будь я суеверной, я бы решила, что в тебя кто-то вселился.

Корвин кладёт руку на спинку моего кресла. Я чувствую это лопатками.

— Будь ты суеверной, — отвечаю я, — ты бы больше молилась и меньше пила из фляжки.

Рука Ровены дёргается к рукаву и останавливается на полпути.

Она встаёт, расправляет юбки и снова улыбается. Дарин поднимается следом.

— Береги себя, Иссара. — На середине лестницы она оборачивается. — Смотрительнице будет интересно, как ты ведёшь дом.

Карета уезжает. Дарин стоит на запятках и держится за поручень обеими руками.

* * *

В спальне я закрываю дверь и сажусь прямо на пол. Колени у меня дрожат.

Корвин входит следом и останавливается у порога.

— «Меньше пила из фляжки», — повторяет он. — Вчера вы ошиблись трижды. Сегодня один раз попали в цель.

— Она смотрела на мои губы.

— И на ногти. У отравленных они синеют. — Он садится на корточки напротив меня, и его лицо оказывается вровень с моим. — Сутки Ровена ждала гонца с вестью о смерти сестры. Сегодня она приехала узнать, куда он делся.

— Значит, это она?

— Значит, она что-то знает. И молчит. Скажи она вслух, что сестра должна была умереть, ей придётся объяснить, откуда она это знает. — Корвин смотрит на меня в упор. — Ей нужен свидетель. Или Смотрительница, которая всё найдёт сама.

В дверь стучат. Корвин поднимается раньше, чем входит Агна.

— Госпожа, — Агна кланяется. — Вечером дом ждёт вашего выбора.

— Какого выбора?

— Обычай, Госпожа. После болезни Госпожа выбирает себе наложника на ночь. Так дом узнаёт, что она поправилась.

Корвин отходит к окну и смотрит в сад.

— А если я выберу выспаться?

— Тогда к утру рынок решит, что Госпожа при смерти, — ровно отвечает Агна. — А к обеду об этом узнает леди Ровена.

Я перебираю варианты. Брам в любом случае будет спать у порога. Сайлас всю ночь будет считать мне пульс. Тиан ещё ребёнок, и он смотрит на меня с ужасом. Корвин стоит у окна спиной ко мне, и об этом варианте я почему-то запрещаю себе думать.

Остаётся тот, кто хочет этого сам.

— Ноэль, — говорю я.

Агна кланяется с облегчением. Корвин так и стоит лицом к саду.

У меня есть план. Ноэль придёт, дом увидит, что он пришёл, а спать он будет в кресле у окна. Кресло широкое, места хватит.

Ноэль приходит в полночь. На нём шёлковый халат, который больше показывает, чем прячет. Волосы у него влажные после купальни, в руках флакон с маслом, и от него пахнет сандалом.

— Госпожа, — говорит он и опускается на колени у кровати.

Я открываю рот, чтобы рассказать ему про кресло. Он берёт мою ступню в ладони и касается губами щиколотки. Потом чуть выше. Губы у него тёплые, и дело своё он знает. Девять лет учёбы, вспоминаю я. Отличник.

Его губы поднимаются к колену.

— Ноэль, — говорю я, и голос у меня даёт петуха. — Стоп.

Он замирает.

— Идите к себе. Отдохните. Спасибо вам.

Ноэль медленно поднимает голову.

— Госпожа меня благодарит?

— Да. За вчерашнюю песню. Идите спать, Ноэль.

Он встаёт, запахивает халат и кланяется низко, до самого пола. В дверях он улыбается мне той же улыбкой, с которой вчера рассказывал, за что его купили. Потом перешагивает через Брама и уходит.