Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 5 – Эла Завейская

— Брам спит у вашего порога третий год, — говорит он. — Иссаре нравилось через него перешагивать.

На запястье у Брама белеют полосы от кандалов. «Рудники, — лениво подсказывает голос в голове. — Наши, фамильные. Ровена продала его оттуда на арену за гроши, а я перекупила. Ест за троих, зато через него удобно перешагивать».

Мне становится дурно второй раз за ночь.

Я перешагиваю через Брама, придерживая подол халата. Потом стягиваю с кровати Иссары покрывало, возвращаюсь и укрываю Брама до подбородка.

Брам смотрит на покрывало. Потом на меня.

— Спокойной ночи, Брам.

Корвин стоит в конце галереи и качает головой. Я закрываю дверь.

* * *

Утро начинается с песни.

Я открываю глаза и вижу сначала зелёный балдахин, потом солнце в высоком окне, потом Ноэля. Он сидит у меня в ногах с лютней на коленях и поёт. За такой голос в нашей учительской передрались бы перед каждым школьным концертом.

— Доброе утро, Госпожа, — говорит он, взяв последний аккорд. — Ноэль сварил вам кашу.

На подносе у кровати стоит миска, от неё пахнет корицей и мёдом. Рядом лежит роза.

— Вы сами сварили?

— Её сварил Брам, — шёпотом признаётся Ноэль. — Брам считает, что воину стыдно уметь варить кашу. Поэтому каша от Ноэля. А роза правда от меня.

Он откладывает лютню и пересаживается ближе.

— Сайлас говорит, вчерашний яд путает Госпоже мысли. Вы сказали «пожалуйста». Потом укрыли Брама. Сайлас говорит, это пройдёт. Я пришёл помочь Госпоже вспомнить себя.

Рубашка соскальзывает у него с плеча, и я смотрю, как она соскальзывает дальше. Кожа у Ноэля золотистая, и он прекрасно знает, как на неё падает свет. Он наклоняется и касается губами моего колена через одеяло.

Я натягиваю одеяло до подбородка.

— Ноэль, пересядьте в кресло.

Он замирает. Потом встаёт, переходит к креслу у окна и садится на самый край.

— Застегнитесь, пожалуйста.

Он застёгивает рубашку до горла. Пальцы у него дрожат, и пуговицы попадают в петли со второго раза.

— Я стал Госпоже противен?

— Ноэль, вы прекрасны. И поёте чудесно.

— Пою я для гостей. — Он смотрит на свои руки. — Меня девять лет учили радовать Госпожу. Петь, танцевать и всему остальному. Певцов на рынке много, Госпожа. Но со мной никто не сравнится.

Он говорит это спокойно, с улыбкой. Я беру с подноса ложку, чтобы занять руки.

— Тогда спойте мне ещё, — говорю я. — Пока я ем кашу Брама.

— От Ноэля, Госпожа! — Он в ужасе оглядывается на дверь.

— От Ноэля, — соглашаюсь я.

Он поёт, глядя в пол, и это настоящее эстетическое удовольствие.

К вечеру я выясняю три вещи. В доме Иссары сорок комнат, и в каждой висит её портрет. Слуги при моём появлении прижимаются к стенам. Мужчины гарема едят на кухне, на полу, из одного котла, после того как поела Госпожа.

Это я исправляю за ужином.

— Принесите ещё пять стульев, — говорю я.

Ключница Агна стоит у буфета. Она худая, с тугим узлом седых волос, и на поясе у неё связка ключей, которая звякает при каждом движении.

— Госпожа ждёт гостей?

— Госпожа ждёт Корвина, Брама, Ноэля, Сайласа и Тиана. Они должны ужинать сидя.

Агна роняет ключи.

Стулья приносят, мужчин приводят. Пятеро выстраиваются у стены. Ноэль смотрит на Корвина, Брам на Ноэля. Сайлас разглядывает потолок, Тиан разглядывает пол. Корвин смотрит на меня, и в его взгляде я читаю: «Без единой ошибки».