Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 9 – Эла Завейская

Я лежу и смотрю в балдахин час, может быть, два. Я прогнала из постели самого красивого мужчину, которого видела в жизни, и мне так стыдно, что я встаю и иду его искать.

Брам на пороге поворачивает голову.

— Ноэль внизу, Госпожа, — говорит он в потолок. — У Агны.

Я спускаюсь по лестнице босиком. В нижнем зале горит одна лампа. Агна сидит за столом в ночном чепце, перед ней чернильница и лист бумаги. Ноэль стоит напротив. Он успел переодеться в дорожный плащ, у ног лежит узелок.

— Верните меня в школу, госпожа ключница, — говорит он. — Напишите, что я негоден. Госпожа меня отослала, весь дом видел.

Агна вздыхает и обмакивает перо в чернила.

— Утром Госпожа подпишет, — говорит она. — Ты сам этого хочешь, мальчик?

— Госпоже я без надобности. Значит, и себе тоже.

Агна пишет и подвигает к нему лист. Ноэль обмакивает палец в чернила и прижимает его к бумаге под строчками, прочесть которые ему запрещено.

Я делаю шаг из темноты. Чья-то ладонь ложится мне на локоть и тянет назад.

Корвин стоит на ступеньку выше меня, в тени лестницы.

— Сейчас вы сделаете хуже, — шепчет он.

— Что значит «негоден»?

— Школа наслаждений забирает негодных обратно и платит за них треть цены. — Он смотрит на Ноэля поверх моей головы. — А потом продаёт на рудники. Певцы там живут год.

— Я всего лишь отпустила его спать.

Корвин наклоняется к самому моему уху.

— Вы только что убили его добротой. Завтра научитесь, как это исправить.

Бумагу Агна приносит к завтраку, на серебряном подносе, рядом с чернильницей и пером.

— Госпожа подпишет?

Ноэль стоит у двери в том же дорожном плаще и держит узелок обеими руками. Брам сидит на ступенях у входа. Сайлас прислонился к косяку. Тиан выглядывает из коридора. Корвин стоит за моим креслом, и я чувствую его затылком.

Я беру бумагу. Буквы чужие, но читаю я их легко: «Раб Ноэль, певец, двадцати одного года, возвращается в школу наслаждений как негодный к службе. Отпечаток пальца прилагается». Отпечаток смазан.

Я беру перо. Ноэль следит за пером, и лицо у него спокойное.

Три дня назад на педсовете у меня в руках тоже была бумага. Характеристика на Ершова Дмитрия, две страницы, а в конце рекомендация перевести его в другую школу. Я её прочла, встала и сказала, что Ершов остаётся в моём классе и отвечаю за него я. Доброты в этом было мало. Это было упрямство, оформленное по всем правилам.

Я кладу перо на поднос. Потом рву бумагу пополам. Потом ещё раз.

— Ноэль останется, — говорю я тихо, голосом Иссары. — Решать, годен ли он, буду я.

Агна выдыхает. Ключи у неё на поясе звякают, и она прижимает их ладонью.

— Подойди, Ноэль.

Он подходит. Узелок падает у него из рук.

— Сними плащ.

Он расстёгивает пряжку, и пряжка поддаётся со второго раза.

— Вечером ты поёшь для меня. И завтра тоже. Ты мой, Ноэль. Из этого дома ты уходишь, только когда я скажу.

Ноэль опускается на колени и прижимается лбом к моей руке. Плечи у него вздрагивают. Чтобы он снова начал дышать, мне пришлось запретить ему уходить.

Брам на ступенях поднимает голову. Сайлас отталкивается плечом от косяка и уходит, пряча улыбку. Тиан исчезает в коридоре.

После завтрака Корвин догоняет меня в галерее.

— Первый урок, Госпожа, — говорит он. — Иногда нам нужна Госпожа.

— Я заметила.