Книга Ненавидь меня нежно, страница 51 – Морана Ран

Я задумалась.

— Да. Наверное. Здесь всё другое. Как будто Атлас, это отдельная реальность.

После кафе мы просто гуляли. Заглянули в книжный магазин, где пахло бумагой и корицей. Зашли в торговый центр, примеряли платья, смеялись в примерочной, делали глупые фотографии в зеркале. Потом пошли в парк, аккуратные аллеи, фонари, лавочки у воды. На набережной играли уличные музыканты, кто-то запускал мыльные пузыри.

— Знаешь, — сказала Аня, когда мы сидели на бортике фонтана, — иногда полезно вырваться. Чтобы вспомнить, что мир не крутится вокруг одного человека.

Я молчала, глядя на воду. В отражении дрожали огни вечерних вывесок.

Где-то в этом же городе сейчас находился Клим. На официальном вечере, в дорогом костюме, с родителями, с идеальной улыбкой. И по его правилам я должна была не существовать.

Но впервые за последние дни я чувствовала не страх и не напряжение, а упрямое, спокойное упрямство.

— Пойдем ещё куда-нибудь? — спросила я, вставая.

— Конечно, — улыбнулась Аня. — Ночь только начинается.

Мы шли почти без цели, просто по освещённым улицам, пока Аня вдруг не остановилась и не схватила меня за рукав.

— Подожди. Это же тот ресторан, где их приём.

Я замерла. Огромное панорамное стекло отделяло шумную улицу от камерного, залитого мягким светом зала. Они сидели прямо у окна. Клим в черном пиджаке, идеально белая рубашка расстегнута на одну пуговицу, даже в официальной обстановке от него веяло этой тяжелой, подавляющей силой. Рядом, родители. Его отец что-то говорил, слегка наклоняясь вперёд, мать улыбалась кому-то напротив.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, но уже не так болезненно, как раньше.

— Ну что, пришли поглазеть? — тихо усмехнулась Аня.

— Немного, — призналась я.

Мои пальцы невольно сжались. Внутри поднялась горячая волна, зайти бы сейчас туда, пройти мимо их столика, обдать его запахом моих духов, заставить его подавиться этим чертовым изысканным вином. Показать, что я здесь, что я не пустое место.

— Даже не думай, — тихо, но твердо сказала Аня, словно прочитав мои мысли. — Он же просил. Раз просил, значит, там всё серьезно. Ты же видишь его предков? Они его живьем съедят, если ты сейчас устроишь сцену.

— Знаю, — выдохнула я, чувствуя, как упрямство борется с остатками здравого смысла. — Просто бесит этот его приказной тон.

И тут картинка за стеклом изменилась. К столику, сияя как начищенный таз, подплыла Виктория. На ней было светло-бежевое платье, явно купленное специально для того, чтобы казаться приличной девочкой.

Сначала Клим кивнул ей, родители вежливо улыбнулись, видимо, приняли за случайную знакомую. Но Вика не уходила. Она села слишком близко к центру стола. Наклонилась. Смеялась громче, чем нужно. Двигалась так, словно не замечала невидимых границ.

— О, — протянула Аня, тихо фыркая. — Вот кто идёт по головам и вообще не реагирует на запреты.

Я невольно усмехнулась.

По лицу Клима пошли тени. Его челюсть сжалась так, что это было заметно даже с улицы через двойной стеклопакет.

Аня привалилась к стене, не сводя глаз с этого беззвучного театра.

— Представляешь, что там сейчас происходит? — зашептала она. — Смотри, смотри. Сейчас его мама такая: «Как неожиданно!» А она: «Ой, я просто мимо проходила, решила заглянуть». Конечно, мимо. В вечернем платье. С укладкой. С боевым настроем.