Книга Причём здесь любовь, страница 15 – Сара Лис

Он проигнорировал замечание и, улыбаясь, потягивал кофе.

— Нравится вам здесь кофе? — перевела я тему.

— Неплохой, — кивнул он. — Но всё же?

— Наглец, — усмехнулась я. — Ладно. Витя — мой близкий друг. Мы с первого класса вместе. Про второго парня пока рано говорить — мы в начале пути. И да, вся эта красота для него.

— В начале пути… Значит, у меня ещё есть шанс? — лукаво, с самодовольной улыбочкой глядел на меня этот мажорище.

— Нет. Мы можем быть только друзьями. Ты милашка, но герой не моего романа. Меня убьют и развеют пепел — наши «куклы» из университета, — улыбнулась я. — Прости, но вас двоих с Куликовым моя репутация не выдержит.

— А тебе важна репутация?

Я на секунду задумалась.

— Нет. Но шкура дорога.

— Нравится мне твоя откровенность. Ты необычная. Да, Мил?

— Наиль прав, Лен. Я была бы рада подружиться, если ты не против. Я так и не нашла друзей в университете. Можно иногда просто встречаться вот так, за кофе? Или в театр вместе сходить. Ты любишь театр?

— Почему нет. Может, полюблю. Но мне пора. Спасибо за компанию, кофе и настроение.

Я встала, Наиль галантно подал мне пальто, Эмилия неожиданно приобняла и прижалась щекой, как старинная подруга.

— До свидания, Лена.

— Пока, до встречи, ребята.

Под смешки Наиля я вырулила с парковки и, погрозив ему кулаком, уехала.

* * *

Внутри кафе.

— У меня есть шанс, Мила? — спросил Наиль, садясь за стол.

— Не знаю. Тебе так понравилась Лена?

— Она непосредственная, честная; ей не интересно наше положение. И меня интригует её нежелание моего внимания. Это ново.

— Азарт охотника? — усмехнулась Эмилия.

— Скорее всего. Такие, как она, просто дружат, Мил. В нашем окружении таких мало. Я устал от лицемеров и… потреблядства. А ты не хочешь иметь рядом просто друзей?

— Только это? Тебе придётся соперничать с «неведомым» парнем и её дружком.

— Дружок плотно увяз во френдзоне, а «неведомый» — ещё и не парень.

— Время покажет. Но она мне нравится: приятная, без второго дна. Кстати, её тут не любят — считают стервой.

— Возможно. А возможно, как и ты, она просто не пытается всем нравиться.

— Одно другому не мешает.

* * *

Через полчаса я уже сидела на кухне у подружки. Мы с Любой и её парнем Альбертом пили чай и обсуждали детали съёмки. Пирожные съедены, чайник пуст, а съёмка всё не начиналась. Спорили о простом: кто и сколько будет в кадре. Любе казалось, что её «задвигают», хотя половина куплетов — её.

Ключ никак не попадал в замочную скважину. Его пальцы на моей талии — нетерпеливые, уверенные; губы на шее оставляли влажные следы. Он мешал мне сосредоточиться, и только со второй попытки ключ наконец скользнул в замок.

Щёлчок прозвучал слишком громко на фоне моего собственного пульса. Мы почти ввалились внутрь, спотыкаясь о порог и смеясь.

Кухня встретила нас тихим гулом холодильника и мягким светом.

На секунду стало странно спокойно. Как будто мир сделал вдох между ударами сердца.

Вино давно охладилось, на бутылке выступили прозрачные капли. Я потянулась к пробке — просто чтобы занять руки, — но он перехватил запястье и поднёс к губам, легко, почти невесомо, коснувшись их по внутренней стороне. Кожа там всегда была чувствительной, но в этот момент по ней пробежал ток.

— Ты дрожишь, — заметил он.